Наказание для продюсера (СИ) - Леманн Анна

— Пап, — поднимаю на него глаза и встречаю теплоту в его взгляде, понимая, что вот он — дом. Тут поймут, простят и поддержат. — Примете блудную дочь? — сквозь слезы спрашиваю, искреннее улыбнувшись, зная, что примут. Всегда. Чтобы не случилось. Они всегда рядом.

— Конечно, — ласково отвечает папа и обнимает нас двоих. — Примем. Сейчас эклерчиков навернем. Так и чувствовал, что сегодня приедешь. Купил.

— Ну, начнется опять, — ворчливо произносит мама. — Разговоры по ночам… секреты ОТ меня… эклеры БЕЗ меня… Ну, уж нет! Теперь я с вами, даже во вред своей фигуре. Что не сделаешь ради семьи?

Влад

Конкурс закончился несколько недель назад. Я так и не выбрал никого, потому что для меня в шоу была только одна победительница, которую я ищу на протяжении всего этого времени, но ее нет. Нигде. Она словно испарилась. Исчезла. Ее люди не ответили ни на один из моих вопросов. Молчание — вот что ожидало меня со всех сторон. После суда, в котором я выиграл, ее люди тоже исчезли. Кир явился на заседание лишь на каких-то полчаса, и я не успел спросить его о Ксюше, а он не собирался оставаться.

Я пытался связаться с Киром по телефону, но он не брал трубку. Караулил его у офиса, но мне даже не дали подойти к нему. Каждый день без Ксении разрушал меня. Я понимал, что так больше не может продолжаться, поэтому решился на крайние меры и стал следить за Воронцовым, который рано или поздно должен встретиться с моей Ксюшей.

Первые несколько дней не принесли никого результата. Офис-дом и — так три дня. Но в один из дней Воронцов без охраны отправился обедать в ресторан и тогда я решил попытать удачу и поговорить с ним.

— Мужчина, вы заказывали столик? — спрашивает девушка-администратор.

— Нет, я … меня друг ждет, — говорю ей и собираюсь пройти дальше, но мне не дают.

— Фамилия друга?

— Воронцов.

— Извините, но Кирилл Сергеевич просил никого к нему не пускать, поэтому прошу покинуть помещение или же связаться лично с Кириллом Сергеевичем и попросить встретить вас, — деловито чеканит девушка.

— Но…

— Ничем помочь не могу.

— Он… Я должен пройти.

— Нельзя, — протестует она.

— Мне надо, — не унимаюсь я и делаю попытку войти в зал, но девушка хватает меня за руку.

— Что тут происходит? — грозно спрашивает женский голос.

— Мария Сергеевна, мужчина утверждает, что Кирилл Сергеевич ждет его, но последний просил никого к нему не пускать, — отчитывается администратор, вытянувшись как по струнке перед женщиной.

— Спасибо, Марина, — благодарит женщина девушку и обращается ко мне. — Меня зовут Мария Сергеевна, я — хозяйка ресторана.

— Владислав Златогорский, — представляюсь.

— Я знаю, кто вы. Так, зачем вам Кирилл?

— Мне нужно говорить с ним.

— Что же, пойдемте, но предупреждаю, у вас всего три минуты, а дальше вы покинете мой ресторан, — после минутного обдумывания моей просьбы произносит высокая статная хозяйка ресторана.

— Как скажите, Мария.

Следуя за ней, то и дело отмечаю в облике женщины что-то неуловимо знакомое и узнаваемое. Возможно, мы виделись на каком-нибудь приеме, и меня чем-то привлекла эта женщина, но вспомнить ее никак не удавалось. Хотя, у меня прекрасная память на лица. Странно… Очень странное ощущение. А еще, уверенность, что я что-то упускаю.

— Кир, тут с тобой поговорить хотят, — произносит Мария, когда мы доходим до столика Кирилла и указывает на противоположный Воронцову диванчик.

— Влад, я думаю, четко дал понять, что не хочу говорить на эту тему. Ксюша не хочет тебя видеть, — недовольно произносит Кирилл. — Оставь ее.

— Я люблю ее, но она думает, что я ее обманывал, — отвечаю ему и сажусь туда, куда указала Мария.

— Знаю, что она так думает, — вздохнув, говорит Кирилл, отложив вилку в сторону. — Она и меня видеть не хочет.

— Просто скажи мне, как она? Что с ней? Подскажи, как найти ее. Прошу, — предпринимаю попытки добыть хоть какую-то информацию. Тогда мне станет легче ее найти. Ведь у меня ничего не сохранилось. Даже анкеты нет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я не могу. Я и так провинился перед ней и не хочу усугублять ситуацию, — отвечает Кирилл, руша мою надежду.

— Хоть что-нибудь, — не унимаюсь.

— Ее зовут Демидова Ксения Тимофеевна, — вздохнув, произносит женщина, которая все это время стояла около нашего стола. — А теперь, уходите. Она не хочет вас видеть, Владислав. Просто дайте ей время.

— Вы ее знаете? — спрашиваю, поймав удачу и понадеявшись, что Мария расскажет еще что-нибудь, что поможет мне.

— Бо… — начинает она, но ее прерывают.

— Мама! — разносится радостный крик по всему ресторану. Крик той, кого я ищу. — Я поступила! — и всего через секунду любимая фигурка появляется рядом с нашим столиком, встав напротив Марии. — Я поступила! Сама! Теперь я — будущий юрист! Бойся меня! Я теперь тебя за все засужу, — смеется она и обнимает хозяйку ресторана. — А папа? Он тут? — спрашивает Ксения и, отпустив Марию из объятий, оборачивается, встретившись со мной взглядом.

Глава 57

Ксюша

Он тут… Зачем? Зачем он пришел? Чтобы посмотреть, как я строю из себя счастливую девушку, хотя внутри все пусто, одиноко и так больно? Когда каждая клеточка моего сердца стремится к нему, а гордость кричит: «Дура, прекрати его любить!» Когда хочется упасть и больше не вставать, но ты упорно изображаешь радость и пытаешься казаться веселой, потому что не хочешь расстраивать родителей.

Пришел поиздеваться? Унизить меня? Сломать вновь? Только опоздал, я уже сломана — им же. И даже родители и дедушка не могут меня починить. Потому что не хватает главной запчасти: меня самой. Я с ним. Я с Владом. Все эти недели я была с ним, пусть и не физически, но мысленно только с ним.

Я знала о каждом его шаге, потому что охрана, что была с Алисой, позже издалека присматривала за Владом и его дочерью. Я боялась, что его бывшая жена может прийти и как-либо навредить им. И как бы сильно я не пыталась его ненавидеть, я дорожила его жизнью. Я знала с кем он, как он и где он. Только о том, что Влад в ресторане они меня не предупредили.

В ссылку в дедушке отправлю! Пусть дисциплине учатся.

Один из охранников дедуа — Илья, говорил, что Влад осунулся, похудел и выглядит болезненно. Я думала, преувеличивает, но нет… преуменьшает.

— Мам, я пойду, найду папу, — обращаюсь к родительнице, не узнавая собственный голос.

Тело не слушается, не хочет делать и шага от Влада. Молит о том, чтобы обнять, поцеловать, прижать к себе. Убрать эти ужасные мешки из-под его уставших глаз. Сделать хоть что-то, чтобы он улыбнулся и передо мной вновь оказался мой любимый продюсер, который украл моё сердце, а не его болезненная копия.

— Папа занят, — оповещает меня мама и, взяв за руку, насильно усаживает за стол рядом с Владом. — А ты посиди тут и поговори с Владиславом. Он пришел к тебе.

— Нет, — твердо заявляю и пытаюсь встать, но продюсер не дает мне сделать этого, схватив за руку.

— Ксюша, прошу… — молит он, и все внутри меня обрывается, когда я слышу его голос. Не тот, который издевался, дразнил, говорил о любви, а голос того, кто сломлен и просит о помощи. Просит о жизни.

— Не трогай меня! — не смотря на затопившую сердце жалость, я все же выдергиваю руку из его пальцев. — Или я, Богом клянусь, изобью тебя этой солонкой и поверь, побои, что у тебя были пару недель назад, покажутся царапинами, — угрожаю ему, понимая, что еще пара секунд и — я прощу ему все. Забуду о том, что он сделал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дура… Какая же я дура! Надо уходить! Надо бежать отсюда как можно дальше!

— Думаю, нам стоит оставить их одних, — тихо улюлюкнув, предлагает Кир и встает со своего места.

— Куда, Кир? — зло спрашиваю его, повернувшись к дяде. — Сидеть! — рычу, скинув на него всю обиду.

— Ксюша… — виновато произносит он.