Доминик Данн - Строптивая

– Она напомнила мне маму, – сказала Фло.

– Кто? – спросил Жюль.

– Эта женщина, – Фло указала на бездомную, – Держу пари, когда-то она была красива, так же, как и моя мама.

Жюль кивнул головой.

– Моя мама умерла при пожаре в гостинице для малоимущих.

– Ты мне рассказывала об этом в Париже, – сказал Жюль.

– Ты ведь позаботишься обо мне, Жюль, не так ли? Не могу я умереть в нищете, как моя мать, просто не могу.

– Но я же забочусь о тебе.

– Нет, я имею ввиду после.

– После чего?

– Всего.

Он понял, о чем она говорила, но даже думать не хотел об этом. Дальше они ехали в молчании.

Каждое утро, без исключений, Филипп Квиннелл шел на собрание анонимных алкоголиков в бревенчатый домик на бульваре Робертсона. До начала собрания он сидел, читая газету, и редко вступал в разговоры с другими участниками собрания.

Однажды утром в статью на спортивной странице «Лос-Анджелес Трибьюнэл», которую он читал, кто-то ткнул пальцем с ярко-красным маникюром.

– Кто бы мог подумать, что Макэнрой вернется? – спросила Фло.

– Привет, Фло, – сказал Филипп.

– Привет, Фил, – ответила она. Она открыла сумочку и вынула платок, который он передал ей на похоронах Гектора Парадизо. Он бы выстиран и выглажен.

– Спасибо за одолжение.

– Это же были похороны, – сказал Филипп, беря платок.

– Ты видел Лоретту Янг? – спросила она. – Надеюсь в ее годы выглядеть не хуже.

Филипп улыбнулся.

– Кто бы мог подумать, что мы окажемся на одних и тех же светских похоронах, не успев толком познакомиться, – сказала Фло. – Надеюсь, ты был на ленче, который устраивала Роуз Кливеден в «Загородном клубе» после похорон?

– Нет, не был.

– Я читала о ленче в колонке Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнд». – Сказала Фло. – Бедняжка Роуз.

– Почему бедняжка?

– Ты не знаешь? Она упала и сломала ногу на этом ленче. Запнулась о собачку Гектора, Астрид.

– Ты об этом прочла тоже в колонке Сирила Рэтбоуна?

– Я всю информацию черпаю оттуда, – сказала Фло. После собрания, уже уходя, Филипп спросил у Фло:

– Как назывался клуб, о котором ты в прошлый раз упомянула, тот, в который заходил Гектор Парадизо в ночь, когда покончил жизнь самоубийством?

– Что-то я не припомню, что ты говорил о самоубийстве Гектора, не так ли?

– Но таково, кажется, общее мнение.

– Удивляюсь, что ты, такой ученый парень, разделяешь это мнение. «Мисс Гарбо» – так называется клуб. Некоторые парни, посещающие его, называют клуб просто «Гарбо».

– Где он находится? – спросил Филипп.

– На улице Астопово, между бульваром Санта-Моника и Мелроуз. Только не думаю, что подобное заведение подходит для тебя.

– Ты бы не хотела сходить туда со мной? В «Мисс Гарбо»? Мне хочется узнать, с кем Гектор ушел оттуда в ту ночь.

– Я бы с удовольствием, но не могу.

– Почему?

– Я же говорила тебе, что занята.

– Послушай, я не собираюсь приударять за тобой, клянусь. Просто хочу пойти туда с тобой как с подружкой. Одному не хочется идти.

– У меня парень очень ревнивый. Он звонит по двадцать раз на день, чтобы следить за мной.

– Значит, отказываешься?

– Извини, Фил.

– Вообще-то я Филипп, а не Фил. Не люблю, когда меня называют Филом.

– О, прости, Филипп. Имя звучит классно.

– Ты уверена, что не сможешь пойти?

– Красивые девушки, вроде меня, отказываются ходить в «Мисс Гарбо» после полуночи. Но я бы пошла, чтобы узнать, что ты там услышишь. Спроси Мэннинга Эйсдорфа. Это он устраивает знакомства.

– Я уже слышал об этом.

– Знаешь, что, Фил?

Филипп посмотрел на нее. Она прищелкнула пальцами.

– Я имею ввиду – Филипп. Ты парень умный, сообразительный. Оставь-ка ты это дело.

В тот же день Филипп Квиннелл позвонил Сэнди Понду, издателю «Лос-Анджелес Трибьюнэл».

– Мистер Понд в курсе, о чем вы хотите с ним поговорить? – спросила секретарша, когда Филипп ей представился.

– Скажите ему, что я – автор книги «Смена» о Резе Балбенкяне, – ответил Филипп.

– Не могли бы вы мне сказать, по какому поводу вы звоните мистеру Понду? – настаивала секретарша.

– Нет, не могу, – ответил Филипп.

– В мои обязанности входит спрашивать о цели звонка. Мистер Понд очень занят.

– Я понимаю.

– Так вы мне скажете?

– Нет. Вы только передайте ему, кто я, и пусть мистер Понд сам решает, будет он разговаривать со мной или нет, хорошо?

Голос в трубке на минуту замолчал, затем послышалось:

– Одну минуту.

Недосягаемый Сэнди Понд наконец ответил.

– Я конечно же, с удовольствием прочел вашу книгу, мистер Квиннелл. Это правда, что Реза Балбенкян грозился переломать вам ноги? До нас дошли такие слухи.

Филипп засмеялся.

– Да, чем-то подобным угрожал.

– Я узнал от своей жены, что вы встречаетесь с большим другом нашей семьи Камиллой Ибери, – сказал Сэнди Понд.

– Да, – ответил Филипп, не желая вдаваться в подробности.

– Чем могу вам помочь? – спросил Сэнди Понд.

– Меня интересует, почему ваша газета не написала об убийстве Гектора Парадизо? – спросил Филипп.

Наступила пауза.

– Убийство? Какое убийство? – в ответ спросил Сэнди Понд.

– Тогда о смерти, – сказал Филипп. Сэнди Понд молчал.

– Вы знали Гектора Парадизо, не так ли?

– Да знал. На похоронах я шел в процессии с венками. Обаятельный был человек. Большой друг моей жены. Она всегда говорила, что Гектор – лучший танцор в Лос-Анджелесе. Все это так печально, ужасно печально.

– В него стреляли пять раз, мистер Понд, – сказал Филипп. – Я был в его доме несколько часов спустя после случившегося вместе с Камиллой Ибери. Опознавал тело для полиции.

– Но это же было самоубийство, мистер Квиннелл. Я видел заключение патологоанатома.

– Не показалось ли вам странным, что человек мог стрелять в себя пять раз? – спросил Филипп.

– Видимо, он был в глубочайшей депрессии. В заключении по вскрытию говорилось, что он был плохой стрелок. Я буду рад послать вам через свою секретаршу копию заключения, – сказал Сэнди Понд. По его тону было ясно, что ему не терпится прекратить разговор.

– Но разве вы не считаете, что даже при таких обстоятельствах это событие достойно того, чтобы о нем писали, мистер Понд?

– Объясните.

– Известный в городе человек, вращающийся в высших общественных кругах, присутствует на обеде в доме Жюля Мендельсона, беспечно танцует, а затем совершает самоубийство, стреляя в себя пять раз. В тех местах, откуда я приехал, эта история заслужила бы публикации в газете. Добавьте к этому, что он был родом из знатной семьи местных землевладельцев, что в честь его семьи назван бульвар в городе. Да эта история заслуживает публикации на первой полосе.