Кассандра Брук - Прикид

А что касается этого отвратительного уик-энда, то лучше бы она никогда не соглашалась! Да и вообще, ей совершенно все равно, пусть едет туда с кем угодно, только не с Мерзавкой! Ей даже не очень нравятся все эти платья. Вот на Аманде они будут смотреться куда как шикарнее, с ее-то загаром и длинными ногами! Может, она примерит, раз уж оказалась здесь? Почему бы не выпить еще по бокалу «Кровавой Мэри»? Дома никого, ребятишки отсутствуют. И Энгус возвращается из палаты поздно, если, конечно, торчит в палате, а не проводит cing a sept 37 со стройной Мерзавкой.

– И я осталась! – сказала Аманда. – И, выпив два с половиной бокала «Кровавой Мэри», была готова на все!

И вот она начала надевать один наряд за другим между глотками «Кровавой Мэри» и оживленной болтовней. Аманда как бы играла роль Ребекки на предстоящем уик-энде. Вот она оделась к завтраку. А вот переоделась для прогулки. А потом опять переоделась – к чаю. Затем, допив коктейль, решила, что пришло время переодеваться к обеду. Вечернее платье было из розового шелка, плотно облегающее и с глубоким до талии, вырезом на спине. А потому Аманда сняла с себя все, кроме трусиков, и стала натягивать платье через голову. Просунула в рукав одну руку, потом попробовала просунуть другую и… застряла.

Она барахталась и извивалась, проклиная «Кровавую Мэри» и модельера. Платье прикрывало ей голову и лицо, Аманда ничего не видела. Ребекка пыталась помочь, а потом вдруг на нее напал смех. Смех оказался заразительным. И вот обе они стояли и хохотали как безумные. Ребекка так и согнулась пополам, Аманда, воздев над головой руки, размахивала ими, точно семафор. И радовалась тому обстоятельству, что дома никого нет и никто ее не увидит. И тут вдруг Аманда ощутила, как обнаженное ее тело словно обдало легким ветерком. Она решила, что, должно быть, Ребекка открыла окно. И уже собиралась было крикнуть: «Закрой ради Бога!», как вдруг услышала, что Ребекка ахнула, а потом воскликнула: «Скорее! Это Энгус!»

Аманда изо всех сил рванула за край юбки. Раздался треск, и ей удалось высвободить голову и натянуть платье почти до талии как раз вовремя. Но застрявшую руку высвободить так и не удалось. Она открыла глаза и увидела в дверях потрясающе красивого мужчину. На губах его играла улыбка восхищения, что, впрочем, неудивительно. И только тут Аманда поняла, что надевала платье задом наперед. И вырез, предназначенный для спины, оказался спереди. И двигаться она не может…

– О, как мне нравится! Просто замечательно! – воскликнула Кэролайн. – Ну а дальше? Продолжай!

Аманда смущенно улыбнулась.

– Так вот… двигаться я не могла, – пробормотала она. – Зато он мог… И подошел. И я поняла, что он не только потрясающе красивый, но еще и очень опытный мужчина. С совершенно убийственной улыбкой протянул он руку, тут же нашел сбоку молнию и спокойненько ее расстегнул. Я даже и не заметила, что там была молния. «Вот так будет легче, – сказал он. – Хотя лично я предпочел бы видеть вас именно в таком виде, как сейчас».

С этого, объяснила Аманда, все и началось. Она хотела сказать что-то Ребекке, обернулась, но той и след простыл. Она никогда особенно не верила в судьбу, но то была рука судьбы, это несомненно. И еще ощущение, что на тебя проливают свет лазерные лучи. Самые настоящие лазерные лучи, иначе не скажешь.

И тут вдруг ей вспомнились слова Ребекки о том, как бы она желала, чтоб Энгус нашел себе приличную любовницу.

– А ведь я вполне могла бы ею стать… – сказала Аманда. – И складывается все как нельзя удачнее. Ребекка ушла, оставив меня на игровом поле… Что ж, тогда начнем игру. – Она рассмеялась. – И мы начали. Провели ночь вместе, у меня. И он был просто замечателен! Просто изумительный любовник! – Она снова весело рассмеялась. – Мне всегда хотелось найти мужчину, который бы разбирался в молниях.

– Ну а что же Мерзавка? – спросила я.

Тут вдруг Аманда застенчиво потупилась.

– О, с ней все улажено, – сказала она. – Утром Энгус позвонил ей прямо от меня и сказал, чтоб катилась к дьяволу. Ну а как только он ушел, я позвонила Ребекке. Я боялась, что, услышав эту новость, она изменит обо мне мнение. Но она не изменила. О, она так обрадовалась, была просто в восторге! Сказала, что нарочно ускользнула тогда из комнаты, чтобы оставить нас наедине. Кстати, сегодня днем она собирается позвонить вам и вернуть одежду. Извиняется и все такое, но говорит, что теперь эти платья ей ни к чему. Что они и без того сослужили добрую службу.

Кэролайн промолчала, но, судя по выражению ее лица, была довольна рассказом подруги. Я приготовила Аманде чашку кофе, а заодно ласково шлепнула автомат по сияющему боку и шепнула: «Отличная работа, Торквемада!»

Аманда пила кофе и любовалась своим загаром в зеркале.

– И еще мне предстоят радости старомодного уик-энда за городом, – хихикнула она. – Может, хоть там удастся правильно надеть вчерашний туалет, вы как думаете?

Джош ждал наверху, на лестничной площадке. На секунду он показался мне совершенно незнакомым человеком. Затем, напротив, возникло ощущение, будто я знала его всю свою жизнь. Словно облившие тело рубашка и джинсы. Копна темных волос, длинный шрам над ключицей. Обветренное лицо. Дразнящая улыбка. Увидев его там, я вздрогнула и остановилась А он стоял и смотрел и точно раздевал меня глазами. О Боже, подумала я, до чего мы дошли!

Молчание – вот тот язык, на котором мы говорили в те секунды. Все слова казались ненужными и непонятными. Я шагнула к нему, а он протянул навстречу руки, и пиджак мой легко и бесшумно соскользнул на пол, пока его глаза и руки обследовали и изучали каждый изгиб и впадинку моего тела. Сама я закрыла глаза и гладила его по волосам и спине. Одежда мешала нам, и мы приникли друг к другу и не произносили ни слова. И как же я этого хотела! Как хотела!..

– Когда ты сможешь остаться? – хрипло пробормотал он чуть погодя.

– Завтра, – ответила я.

– А потом?

– Послезавтра.

Мне было безразлично, что свидетелем этих объятий и ласк стал пустой коридор, однако, открыв глаза, я через секунду-другую поняла, что коридор не совсем пуст. Что там стоит женщина.

Я вздрогнула. Она была холодна, собранна, хороша собой и убийственно красиво одета. Я же, напротив, разгорячена, взволнованна и полуодета. Хуже того, она наградила меня снисходительной улыбкой, словно прекрасно знала, как следует вести себя в подобных ситуациях.

Я, торопливо приводя себя в порядок, потянулась к пиджаку, валявшемуся на полу у ног женщины. Но она, опередив меня, спокойно нагнулась, подняла и протянула его мне – все с той же убийственной улыбкой.