Кэтлин О'Рейли - Как продать душу: Краткое руководство для светской львицы

Как это ни странно, избавиться от переживаний помогает Паоло. Он так долго и однообразно острит по поводу моих габаритов, что становится понятно — моя испорченность ни в какое сравнение не идет с испорченностью Паоло. Я отсылаю его в свой кабинет, где он тотчас утыкается в компьютер. В Интернете две отчаянные домохозяйки совращают юного разносчика пиццы. Как видите, Паоло отвечает всем требованиям Программы.

— Может, мы мало делаем для раскрутки бренда? Может, надо давать агрессивную рекламу, как «Гуччи»?

— У нас и так раскрученный бренд. Мы продаем отличные сумки, черт возьми! Это наш бренд.

Довод неубедительный. Я уже начала читать газеты. Мы не проводим маркетинговые исследования, а если я скачусь со второго уровня на первый и перестану быть Успешной Ви, без маркетинга нам не обойтись. Может, Паоло стоит придумать педикюр под названием «Соната» и внедрить услугу в какой-нибудь элитный салон красоты?

— Ви, ты ведь никогда не занималась маркетингом?

— Нет, только бухучетом.

Паоло оглядывается и выпучивает глаза:

— О господи, ты загораживаешь солнце! Ах нет, прости, это твоя задница. — Паоло говорит сочувственно, как лучшая подружка. — Знаешь, тебе следует носить колготки с утяжкой.

Я как ошпаренная отскакиваю от окна.

— Очень смешно, Паоло. Ты ведь знаешь, я ненавижу колготки с утяжкой. И вообще, круглые попки — это стильно, а моя попка совсем не большая, а просто… — я пытаюсь подобрать определение с положительной коннотацией, — аппетитная. Может, я хочу ввести новые стандарты красоты.

Тут, слава богу, над дверью звенит колокольчик, и обмен любезностями на время прекращается.

— Покупательница! — подпрыгиваю я.

— Смотри не напугай ее, — шипит Паоло. Мы идем в торговый зал.

Увы, никакая это не покупательница — это мамуля.

— Ты зачем пришла?

— Я велела Генри сдать одежду в химчистку. Я правильно сделала?

— Какому еще Генри?

Входит высокий крашеный блондин, оранжевый от автозагара. Он улыбается во все семьдесят семь фарфоровых зубов. Мамуля наняла жиголо.

— Это мой личный шофер и по совместительству помощник по хозяйству.

Паоло бросает на Генри страстный взгляд, но Генри знает, кто его кормит. Рисуясь в новенькой шоферской униформе, он подходит к мамуле и берет ее под руку.

— Мама, он разобьет тебе сердце. Прогони его.

В глазах Генри мелькает беспокойство.

К несчастью, мамуля непоколебима.

— Я просто хочу заставить ревновать твоего отца.

И это моя мать. Господи, сделай так, чтобы я не унаследовала ее гены!

— Я разговаривала с папой. Он приедет через две недели.

Это не совсем верно: я действительно вчера разговаривала с папой, и он обещал забрать мамулю, но не раньше, чем ад превратится в ледяную пустыню. Мне как участнице Программы ясно, что шансы невелики, но я не теряю оптимизма.

Мамуля прижимает ладонь Генри к своей груди. Все отводят глаза, в том числе и сам Генри.

— Вот и славно. Видишь, мой план уже работает.

Я обвожу взглядом пустой бутик. Буду как кремень, как ориентация Паоло (которая непоколебима, несмотря на все его старания казаться голубым).

— Мама, только не вздумай повесить на меня зарплату Генри.

Мамуля становится выше на два дюйма (что нетрудно, ведь на ней ремень от Стюарта Вейцмана шириной в пять дюймов и со стразами).

— Ви, но ведь тебе нужен помощник по хозяйству.

Ловко она выкрутилась. И главное, повернула все так, будто это для моей же пользы. Мамуля выдерживает паузу, улыбаясь, как Мона Лиза.

— Шелби взяла меня на работу. Обещала хорошую зарплату.

Я смотрю на мамулю с высоты своих пяти футов — крыть мне нечем.

— Мама, это ужасно. У меня просто сердце кровью обливается.

Мамуля хитро подмигивает.

— А тебе кое-кто звонил. Я тут все записала. Рольф, Эрик, Джейми и Натаниэль. Я им всем сказала, что у тебя свидание с Тони Данзой[22].

Паоло вертит стойку с ремнями, бросая страстные взгляды на Генри. Чтобы Генри окончательно убедился в его сексуальных предпочтениях, Паоло нараспев обращается к мамуле:

— Тони Данза? Рыба моя, да ведь ты подставила свою дочь. Теперь все эти достойные джентльмены будут считать, что у Ви дурной вкус. Тони Данза — это же мужлан, настоящий мужлан… — Паоло картинно откидывает голову и продолжает: — Он даже не член клуба фанатов Ви. Кстати, Ви, что ты думаешь об этом чемодане? Может, в голубом варианте он будет лучше смотреться?

Мамуля берет розовый чемодан и выносит его в центр торгового зала. Вообще-то чемодан довольно стильный.

— В следующий раз скажу, что Ви встречается с Фрэнком Синатрой. Тогда они точно выпадут в осадок.

С этими словами мамуля идет к выходу, стараясь делать шажки помельче, как принято в Верхнем Уэст-Сайде. В руке у нее сумочка (разумеется, «Соната»), бедра ходят ходуном, как чаши неисправных весов. Генри кидается к двери, чтобы распахнуть ее перед хозяйкой. Когда мамуля исчезает в проеме, Генри одаряет Паоло нежнейшей улыбкой и подмигивает.

Моя мать наняла жиголо-гомосексуалиста. И это меня не удивляет. Интересно почему?

Сегодня я ужинаю в «Нобу» с Региной, Кэлвином и Эми. Я также пригласила Паоло, потому что я добрая. (На самом деле потому, что он может понадобиться: вдруг создастся ситуация, требующая управления поведением, а я-то всего-навсего на втором уровне.)

Регина и Кэлвин являются с опозданием.

— Мы были тут рядом, — объясняет Регина, как будто это оправдание.

Кэлвин — крупный мужчина, настоящий громозека. У него открытое лицо — сразу видно, что он родом из Нью-Гэмпшира. Я, правда, никогда не бывала в Нью-Гэмпшире, но мне кажется, нью-гэмпширцы должны выглядеть именно как Кэлвин, или Кэл, — он предпочитает это демократичное сокращение.

У Кэла и Регины высокие отношения. Кажется, они изо всех сил стараются игнорировать друг друга, что полностью соответствует моим представлениям о семейных узах. Не дай бог иметь отца вроде Кэлвина. Регину просто жалко. Я бы на ее месте отреклась от такого папы. С другой стороны, мамуля ничуть не лучше, но мне и в голову не приходило от нее отречься. Может, это неспроста.

Целых полчаса Кэл изучает меню и с пристрастием допрашивает официанта. Остается только гадать, сможет ли он отмазать Марвина. Но ведь и я не могу его отмазать, так что мне ли бросаться камнями?

— Как называется этот липкий зеленый соус? Он такой острый, супер!

Очень хочется бросить камень или хотя бы наслать заклинание, чтобы прекратить этот ужас. Но в моем арсенале только выразительные взгляды, да и то для Паоло. Он любезничает с Региной, помощи в управлении поведением Кэлвина от него не дождешься. Эми ничего не замечает, и потом, она ведь не клиент и даже не кандидат, что с нее взять? (Вы не находите, что Нью-Йорк просто придет в упадок, если еще добрая дюжина сценаристов мыльных опер не займется благотворительностью?) Эми не до нас: она высматривает знаменитостей. И кто ее за это осудит?