Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова
К Борику и Ируське.
Плевать на Зорина. Главное, дети!
Дверь отворяется, пугая меня тихим стуком. Рашид. В длинной черной рубахе и таком же жилете, доходящем до пят и украшенным драгоценными камнями, шейх Реджистана выглядит сказочным принцем. Красивый, статный. В пестром шелковом тюрбане.
А я тут, задрав ноги, сижу.
Внезапно вспомнив, что монаршую особу следует приветствовать стоя, резко подрываюсь с места. Затекшая ступня подворачивается. Касаюсь щиколоткой пушистого ковра и падаю на пол, прямо к ногам Рашида.
— Ты — ходячая неприятность, Нина, — помогает он мне встать. Лишь на секунду задерживает мою руку в своей. И тут же усаживает в кресло. А меня накрывает горячей волной от простого прикосновения.
— Что с ногой? — смотрит на меня обеспокоенно шейх.
В глазах темнеет от боли.
— Что там? — осматривает мою ногу Рашид. Цокает языком, показывая все свое недовольство. А я обалдело пялюсь на щиколотку, опухающую на глазах. — Похоже на закрытый перелом. Надо сделать рентген, — постановляет он. — Лейла! Вызови Лару из санчасти, — отдает приказание моей няньке. — Пусть сразу захватит кресло-коляску!
— Да, мой господин, — торопится она исполнять волю хозяина.
— Как перелом? Мне же домой надо! — всхлипываю горько. Ну что за сплошная непруха!
— Все придет в свое время, Нина. Аллах не спешит. Спешишь ты, — положив мою ногу на соседнее кресло, назидательно заявляет Рашид. Подкладывает мне под ступню богато расшитую подушку. — Сейчас сделают рентген и наложат гипс, — поясняет, разглядывая меня с сожалением. — Если сильно болит, дадут обезболивающее. Ты только скажи…
Нога ноет, но это терпимо. А вот душа разрывается на части. И никаким обезболом ее не вылечить.
Глава 40
— Я так полагаю, ты хочешь взять себе чужестранку, — лениво замечает Камаль перед обедом.
Развалившись на диване, окидываю брата недовольным взглядом. Наблюдаю, как вышколенная прислуга накрывает на стол.
— До начала государственного совета еще полтора часа, — вздыхаю я, стараясь уйти от ответа. Не хочу ни с кем обсуждать Нину. Даже с собственным братом.
— Не заговаривай мне зубы, Рашид, — усмехается он. — Насколько я понимаю, ты отправил людей в Москву и…
— Много ты понимаешь, — роняю скупо. — Девушка живет в моем доме. Скоро начнет заниматься английским с Ясмин. Поэтому проверка необходима.
— Ну да, ну да, — хмыкает брат. — А то мы бедные нищеброды, не можем себе позволить преподавателя из Оксфорда. Выпиши парочку, посмотри, кто лучше подойдет. А блондиночку возьми в постель. Станешь добрее, — смеется Камаль, подходя к столу. — Я проголодался, как тысяча иблисов.
— Может, и возьму, — нехотя поднимаюсь с дивана. Оглядываю стол, заставленный деликатесами. И ничего не хочу.
— Тогда почему раздумываешь, — брат хватает с блюда кусочек ананаса. Закидывает в рот и смотрит на меня нетерпеливо. — Я бы уже давно ее уломал…
— Даже думать не смей, — предупреждаю, садясь на стул с высокой золоченой спинкой.
— Ты у нас намбер ван. Попробуешь, наскучит, передашь мне, — веселится братец. А мне хочется нокаутировать его одним ударом.
— Заткнись, — предупреждаю строго. — Дай поесть.
— Тебя пробрало, что ли? — обалдело смотрит на меня Камаль. — Рашид, брат мой. Это правда? Ты долго страдал после смерти Альфинур, да примет Аллах ее в райские кущи.
— Да, чужестранка мне нравится, — неожиданно сдаюсь я. — Она как лошадка с норовом…
— Объездишь, и станет как шелковая, — разрезает брат стейк из тунца.
— Пока еще рано об этом говорить, — морщусь недовольно и признаюсь как на духу. — Мне нравится ее дразнить. Смешная девочка. Совершенно не умеет владеть лицом. Все эмоции, как на ладони. Я постепенно приучаю ее к себе, как дикую необъезженную кобылку.
— Скоро она будет есть из твоих рук, — довольно восклицает Камаль с набитым ртом.
— Сначала прожуй, — смеюсь я. И снова возвращаюсь к разговору о Нине. — До этого пока далеко…
— Поменяй ей имя, брат, — неожиданно предлагает Камаль. — Нина померла там, в пустыне. А твоей новой наложнице требуется красивое благозвучное имя. Тем быстрее она скоро забудет о прежней жизни.
— Дельный совет, — усмехаюсь я, принимаясь за еду. И недовольно морщусь, когда в обеденный зал влетает мой секретарь. Бежит ко мне, постоянно кланяясь. И еще умудряется при этом держать шаг. Умора, конечно. Но сделать ему замечание я не решаюсь. Маленький подобострастный человечек. Преданный и очень неугомонный.
— Что случилось, Аким? — слегка поворачиваю голову. — Надеюсь, что-то срочное, раз ты позволил себе отвлечь меня от обеда.
— Ваше величество, — отбивает самый низкий поклон Аким. Впопыхах вытирает лысину и выдыхает торопливо. — Прибыл человек из Москвы. Привез документы. Но сказал, что вручит их лично вам.
— Хорошо, — подрываюсь из-за стола.
— А как же обед? — изумленно тянет Камаль.
— Потом, — быстрым шагом направляюсь к себе в кабинет. И уже через минуту открываю толстый сшив, для верности скрепленный толстой нитью. Каждая страница пронумерована, а отдельно приложена опись.
Листаю документы, разглядываю фотографии Нины и детей. И, наконец, натыкаюсь на снимки ее мужа. Самодовольный тип. Это к нему рвется моя блондинка?
В кабинет тихонечко просачивается Камаль, садится напротив. Поворачивает к себе сшив и внимательно смотрит на моего конкурента.
— Установите за ним слежку, — тычу пальцем в широкий лоб Николая Зорина. — Плюс прослушка телефонов и отработка близкого окружения. Это важно.
— Я понял задачу, мой господин, — склоняется в полупоклоне сотрудник внешней разведки. — Но хотелось бы знать цель.
— Шер ше ля фам, — усмехаюсь я.
— Думаешь, он бросил поиски и утешился в объятиях другой? — обалдело тянет Камаль. — Сколько прошло времени, как исчезла его жена?
— Если верить билету на самолет, чуть больше двух месяцев, — задумчиво роняю я. — Но если для одного это одна минута, то для другого — целая вечность. Но ты же понимаешь, брат, — вздыхаю натужно. — Для нас изменой является предательство души, а для европейцев — телесное. Нам Аллах дозволяет иметь четыре жены, а у них — только одна. Любая связь на стороне является адюльтером. Тьфу, у нас и слова такого нет, — морщусь недовольно и переворачиваю страницу.
«Гусятникова Мария Анатольевна», — читаю с трудом. Та самая гадина, что продала Нину в рабство.
— К этой тоже приставить слежку. Каждый шаг документировать. Особенно если эти двое встретятся, — указываю на Зорина и Гусятникову.
«Кто там еще?» — листаю дальше и, не скрывая усмешки, разглядываю толстую одутловатую харю некоего гражданина Беляева. Директор моей чужестранки. Тоже участвовал в сделке купли-продажи.
— И за этим понаблюдайте, — вздыхаю тяжело. Попадись мне эта компания под руку, лично бы привел приговор в исполнение.
— Он в больнице, может помереть в любой момент, — докладывает мне майор разведки.
— Тогда с него и начнем, — решаю я. — Такие нелюди
