Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова
— Это хорошо, — улыбаюсь я снисходительно. Никогда не верил в любовь, и не собираюсь. Глупая фантазия для бедняков и дураков.
В мире власть имущих страсть и соединение капиталов — достаточные условия для брака. Потом страсть гаснет, а вместо нее остаются взаимное уважение и общие интересы. Но только не любовь. Не любовь.
Глава 38
Обратно в апартаменты я возвращаюсь в сопровождении Рашида и его охраны. Шейх, как настоящий джентльмен, по пути развлекает меня беседой на безупречном английском.
Не могу назвать ее светской. От каждой фразы мороз по коже пробегает. Речь идет о специальных женских батальонах в Ливии, которые охраняли Каддафи. Потом Рашид плавно переходит к истории Франции, где у Марии Медичи был женский полк. Выведывали, шантажировали, манипулировали, обрекая страну на разруху. Красивые женщины с прекрасным воспитанием.
Понимаю, куда клонит его величество. Могу тысячу раз поклясться, что я не такая! Но с Рашидом спорить бесполезно. Даже слова вставить нельзя. Припечатают неуважение к его величеству и все. Конец мне. Смертная казнь. Похоже, я уже на нее несколько раз заработала.
А мне домой надо. Меня дети ждут. Как они без меня?
Кровь стынет в венах, стоит только представить. Меня тут казнят из-за ерунды по прихоти шейха, а дети мои сиротами вырастут.
«Но если не получится вернуться домой, то лучше смерть», — решаю, прикусывая губу. Сердце стучит от отчаяния и кромешного горя. Я же слышала их, моих любимых. Кричала, как потерпевшая! Но все без толку. Международная связь во всем мире одинакова. Фиг куда дозвонишься! Даже из королевских покоев.
Вздыхаю на автомате. И тут же ко мне поворачивается Рашид.
— Ты что-то хотела сказать? — нависает он надо мной. — Говори, — усмехается скупо.
Поднимаясь по мраморной лестнице, останавливается между этажами.
— Слушаю тебя, Нина, — роняет коротко. Вся его поза говорит о подлинном величии. До сих пор не верится, что я стою рядом с человеком, который правит целой страной. И подданые слушаются его беспрекословно.
— Уважаемый Рашид… — осекаюсь я, не зная отчества. А по имени обращаться к монаршей особе не принято. Краем глаза замечаю ужас в глазах охраны. Видимо, я сказала что-то не то. Вот не знаю я королевского протокола. Зачем он мне?
— Зови меня просто, — смеется шейх. — Ваше Величество.
— В-ваше Величество, — тяну следом как маленькая. И сама не знаю, как сформулировать просьбу.
— Говори, — снова кивает он.
— Когда вы убедитесь в моей непричастности к шпионажу, могу ли я…
— Когда у меня будут точные сведения о твоей невиновности, тогда и поговорим, — обрывает меня Рашид и идет вперед.
Как зачарованная смотрю на белые одежды шейха, украшенные золотым шитьем, на безукоризненно белоснежный платок на голове и черный ободок, поддерживающий эту сложную конструкцию.
— Поторопись, госпожа, — тихо окликает меня Лейла, плетущаяся сзади. Легко толкает в спину. — Шейх в гневе опаснее льва в пустыне.
Чуть ли не бегом догоняю Рашида. Семеню на шаг позади него. Кажется, местные женщины еще и двери мужчинам открывают. Но я точно не буду.
Дверь распахивается как по команде. И вся процессия движется дальше по нашему коридору.
«Скоро все закончится, — успокаиваю себя. — Я вернусь в свою комнату. Слава богу, что не в камеру!»
Плюхнусь сейчас на постель. Пореву. Такой облом сегодня вышел, даже слов нет!
Родные голоса до сих пор бьются в уши. Боречка мой дорогой. И Коля…
Но я до них все равно дозвонюсь обязательно. Чего бы мне это ни стоило!
«Скоро увидимся, мои любимые. Я вернусь к вам!» — смаргиваю слезы.
— Кофе, Лейла, — приказывает Рашид, входя в небольшую гостиную, обставленную итальянской мебелью. Там, дальше за дверью, — моя спальня. Спешу туда, а ноги заплетаются от страха. Зачем у меня остался Рашид? Что ему надо?
А вдруг за маской английского добропорядочного джентльмена скрывается маньяк с неуемными аппетитами?
Вздрагиваю только от одной мысли. И впервые в жизни ненавижу себя за свою красоту. Была бы дурнушкой, никто бы никогда не позарился.
— Нина, — окликает меня шейх, когда я дохожу до спальни и берусь за ручку двери.
— Что? — охаю, замирая на месте.
— Вернись, — улыбается шейх. И на короткий миг становится похожим на обычного человека.
«Он развлекается, наблюдая за мной. Так белый господин наблюдает за дикарями», — проносится в башке крамольная мысль.
Возвращаюсь. Молча встаю напротив. Не нервничаю. Только руками цепляюсь за резную спинку кресла, обтянутого полосатым шелком.
— Прошу, — кивает шейх на кресло напротив него. — Я хотел бы обсудить условия твоего пребывания в моем дворце.
— Что? — повторяю как попугай. И сама себе противна. Я же никого никогда не боялась. А тут…
Холодный пот струится по позвоночнику, ноги подкашиваются. А в душе зреет дикая злость из-за собственной беспомощности.
«Прекрати его бояться. Он такой же человек, как и ты», — увещеваю саму себя и не верю ни единому своему слову. Этот человек, «такой же, как и я», может запросто отправить меня на плаху. Или как тут у них казнят неугодных?
Опускаюсь на краешек кресла. Стараюсь не смотреть на Рашида. Я его не просто боюсь. Трепещу только от звука его голоса. И не смею поднять глаза.
Кивком головы шейх велит моей Лейле удалиться. А затем, поднявшись, обходит мое кресло сзади и кладет обе руки мне на плечи.
Сижу ни жива ни мертва, как парализованная. Опускаю голову, запрещаю себе даже повернуться к Рашиду.
О господи, что же он затеял? Будет приставать? А мне ни закричать, ни убежать. Даже если захочет взять силой, никто за меня не заступится. Шейх обладает абсолютной властью.
— Нина, — горячий голос Рашида обжигает мочку уха. — У нас во дворце должностные обязанности четко распределены между домочадцами. Лишних людей тут нет и быть не может. Поэтому у тебя два варианта на выбор. Первый — будь моей особой гостьей, — рука шейха спускается с моего плеча и чуть не доходит до груди. Останавливается рядом. А потом поднимается к горлу. Пальцы легко обхватывают шею. Бегут вверх, вниз, доводя до безумия.
— Я н-не могу. Я замужем и люблю своего мужа, — твержу как мантру. Надеюсь, что голос звучит уверенно, но на деле получается жалкое мяуканье.
— Хорошо, — спокойно соглашается Рашид. Убирает руки. Возвращается обратно в кресло. Отпивает из маленькой чашечки кофе и смотрит на меня пристально. — Тогда остается второй вариант, Нина, — откинувшись в кресле, кладет ногу на ногу и заявляет хладнокровно. — У моей дочери проблемы с английским. Я намерен заменить преподавателя.
