Нина. Ожог сердца - Виктория Борисовна Волкова

— Женщину тоже?

— Нет, ее в самую последнюю очередь, — цежу я. — Она еще нам понадобится. И вот что, нужно разработать план… — приказываю негромко. Детали мне не нужны, но отчет прошу предоставить. Улики тоже.

— Будет исполнено, мой повелитель, — отдает честь майор, замирая на месте.

А я тем временем читаю дальше. Про Диндар-медикал, и поднимаю взгляд на Камаля. — Сейчас на государственном совете будет решаться вопрос о строительстве больницы. Направь доверенного человека к Гафуру Диндару. Пусть от твоего имени пригласит к нам этого сумасшедшего.

— С помощниками?

— Нет, это вызовет подозрение. Саид и Мустафа Диндары, двоюродные братья Гуфара, владеют домом в Дейдре. А ты сам понимаешь, с проводкой может случиться всякое… — выразительно смотрю на майора.

— Я вас понял. Работаем, — щелкает тот каблуками.

— Тогда больше не задерживаю, — взглядом указываю на дверь. И в упор смотрю на Камаля. — С тебя Гафур. Это крупная рыба. Постарайся подцепить ее на крючок жадности.

— Слушаю, мой господин, — дурашливо вскидывается мой младший брат.

— И прими от меня тысячу динаров, — быстрым росчерком выписываю чек.

— За что? — Камаль одаривает меня непонимающим взглядом.

— За идею. Она прекрасна. Моей будущей наложнице следует поменять имя на более благозвучное. Скажем… ммм… Муниса. Луч света.

Глава 41

Николай

— Коля, привет! — с утра пораньше звонит на домашний Маня. — У нас тут еще одна беда. Беляев умер. Скоропостижно. Представляешь?! Вроде шел на поправку, а потом бац — и сердце остановилось. Хорошо, я с ним попрощаться успела…

— А мне-то что? — вздыхаю грустно. Прислоняюсь лбом к косяку. Блин, я же только час назад спать лег. Даже задремал, кажется.

— Ну как? — выдыхает Маня. — А проводить в последний путь?

Глупость несусветная! Вот только похорон Беляша мне сейчас и не хватало. Работы непочатый край. Плюс еще свое расследование. Мне кажется, я вообще перестал спать. Все пытаюсь докопаться до сути, но ничего не получается. Персонал торгового центра дважды опрашивал. Теперь при виде меня или сотрудников Интерпола хозяева демонстративно закрывают лавки и называют меня сумасшедшим. А из кафе уволились официанты, которые видели Нину и Маню с Беляшом.

Два месяца прошло, а зацепиться не за что. Будто сквозь землю провалилась Нина моя. Так не бывает. Значит, не там ищу. И в который раз в ночи просматриваю записи с камер наблюдений.

Но никаких результатов. Сплошное зеро!

Сейчас бы напиться. До поросячьего визга, до полной отключки. Так, чтобы на завтра имени своего не вспомнить. Но я не могу. Не имею права сорваться. На мне дети. И Нину искать надо.

Говорят, самый сильный стресс человек испытывает от неопределенности. Вот и меня колпашит по-черному. Закрываю глаза и вижу Нину. Она смеется и убегает. А я ищу. Даже в коротких снах ищу. И просыпаюсь с кровоточащим сердцем.

— Похороны сегодня в двенадцать. Отпевать будут в Троицкой церкви. Это знаешь где…

— Знаю, — обрываю поток никому не нужной информации. Надо попрощаться, желательно вежливо. И еще подремать с час. Благо сегодня дети у моих родителей. Но неожиданно для себя решаю поехать. На людей посмотреть. Может, кто проявится. Хоть какая-то зацепка будет. Сейчас все важно, каждый штрих, поворот головы и обрывки разговоров.

Меня давно не покидает ощущение, что Беляев в деле. Хотя и наши спецы, и дубайские проверили все его счета. Но Беляш из Эмиратов привез только обширный инфаркт. Никаких крупных денег при нем не было. При Мане тоже.

«Интересное кино!» — устало тру лоб.

— Я могу за тобой заехать, — предлагает Маня.

— Давай лучше я за тобой, Мария Анатольевна. Мимо твоего дома все равно ехать.

— Ой, спасибо, Колечка, — всхлипывает она. — Я так расстроилась. Руки дрожат. В таком состоянии за руль лучше не садиться…

«А я в таком состоянии уже третий месяц», — сжимаю покрепче челюсти. И через несколько часов привычно торможу около обычной хрущевки. Один раз забирал отсюда Нину. То ли день рождения был, то ли девичник. Словно наяву вижу, как на высоких каблуках в красной куртке и черной разлетающейся юбке ко мне идет жена. Старательно обходит лужи. Садится рядом и тянется с пьяненьким поцелуем.

— Привет, Коляныч…

Сжав кулаки, привычно смаргиваю слезы. Вернется ли она? Где ее держат? Хоть бы не мучили!

Мысли о Нине застилают все, поэтому я и пропускаю тот момент, когда из дома выходит Гусятникова и садится ко мне в машину.

— Мне надо с тобой кое-что важное обсудить, — выдыхает она, как только машина вливается в транспортный поток.

— Касается Нины? — кошусь на Маню и перестраиваюсь в левый ряд.

— Сложно сказать, — пожимает она плечами. — А вдруг пригодится…

— Говори, — разрешаю я, встревая в пробку. — Время еще есть, — мажу взглядом по часам на приборной доске. На улице льет дождь. Такой сильный, что дворники не справляются.

«Когда Нина уезжала, был снег», — думаю о жене. Уже весна наступила, а я ее так и не нашел. Дети уже перестали спрашивать. Только ждут, зяблики мои. Вон, на днях позвонил кто-то и молчал в трубку, так Борька бедный извелся весь.

А вдруг это мама!

«Да нет же!» — морщусь как от боли. Номер я попытался пробить. Но он не определился. Наверняка кто-то из моих постоянных «клиентов» пытался вычислить, дома я или нет.

— Знаешь, я тут подумала, — мнется Гусятникова. Сжимает в руке сумку. Поправляет край серого твидового пальто, которое еще лет десять назад надо было выкинуть. — Ты все сам, Коля. Никто тебе не помогает. Вот я и решила…

— В помощники записаться? — усмехаюсь криво.

— А знаешь… Да, — азартно кивает Маня, да еще в глаза заглядывает. — Оба моих бывших всегда уверяли, что лучше меня никто не делает минет. Я могла бы… Ну, тебе… В качестве расслабления… Как массаж, знаешь? — выдает она, не краснея. — Тебе Нину надо с ясной головой искать. А ты весь напряжен как струна. Скорее всего, что-то упускаешь. Разрядка нужна.

Здрасьте, приехали! Меня еще ни разу баба к интиму не склоняла, используя в качестве довода мою жену. Все для пользы дела? Все для Ниночки. Охереть не встать!

— Ты рехнулась или пьяная? — рыкаю оторопело. — С хера ли мне такое предлагаешь? Я Нине верен, и не изменю никогда, — добавляю твердо. — Отвали, пока ветер без камней! — перехожу на крик.

— Да я о твоем здоровье пекусь! Ты нервный стал, ужас. Раньше таким не был, — обиженно всхлипывает Маня. — Вот хватит тебя инфаркт, как Беляша… Кто тогда Ниночку искать будет? А детей кто поднимет? Еще хорошо, если как Димка бедный — сразу окочуришься,