Измена. Не проси простить - Анна Грин
— И когда я плачу, все постоянно ругаются, это из-за меня все так ругаются. А ещё Алёна постоянно злится, когда я прошу её, чтобы она мне накрасила или заплела. Она просто такая красивая…
Ксюша плакала, и у меня было чувство, как будто бы каждая её слезинка равна капле крови вытекшей из моего сердца.
Это безумно больно видеть слезы собственного ребёнка. Это ненормально когда дети плачут.
Только спустя полтора часа Ксюша успокоилась, и мы договорились с ней, что я немного ещё поработаю, и мы уже поедем в новую квартиру. Но спустя ещё час дверь офиса открылась чуть ли не с ноги.
Дима зашёл в кабинет, обвёл взглядом нас с Ксюшей и тяжело проронил.
— Девочки, так собирайтесь, у нас есть сейчас дело.
Ксюша дёрнулась к нему, подбежала, вытянула ручки, чтобы он поднял её, и Дима наклонился. Забрал дочь. И, не сводя с меня взгляда, прошептал. — Нам надо с тобой съездить к врачу…
Глава 35
Врачом оказался семейный психотерапевт.
Я могла никуда не ехать с Димой, но посчитала, что заводить новый виток скандала, свидетельницей, которому станет Ксюша, было просто неправильно.
В бизнес центре, где я принимал психотерапевт был чудесный детский уголок, куда Ксения с радостью согласилась пойти и у нас было сорок пять минут непонятного разговора.
Мужчина, напротив, в очках без оправы смотрел на нас. Мы смотрели на него. Меня напрягало присутствие Димы рядом, и все это я ощущала каким-то диким фарсом.
— Мой муж мне изменяет, — сказала я первая и этим самым побудила начаться разговору. Дима поджал губы, искоса посмотрел на меня и произнёс:
— Я жене не изменяю.
— Да, у него просто есть малолетняя практикантка для переписки и все. Мне кажется, муж не считает это изменой.
Терапевт посмотрел на нас и задал встречный вопрос:
— А что, по-вашему, является изменой?
Я не хотела идти на контакт, поэтому сложила руки на груди и посмотрела в стену сбоку, где висели разного рода сертификаты и дипломы. Дима пыхтел, как злобный ёжик и тоже избегал ответа на этот вопрос.
— Хорошо, давайте поставим вопрос в начале как вы считаете, из-за чего в семьях происходят измены?
Я снова игнорировала, потому что мне казалось, и так все понятно из-за чего могут происходить измены. Из- за того, что седина бороду, бес в ребро и это все из-за того, что любовь кончилась, из-за того, что вседозволенность прёт из всех щелей, из-за того, что нечто дорогое когда-то, стало ненужным сейчас.
— Если вы будете молчать, мы ни к чему не придём.
И снова была тишина, которую можно было резать ножом. Дима нахохлился и скопировал мою позу, сложив руки на груди. Он что хотел, чтобы я что-то рассказывала? Если так, то он ошибся. К терапевту надо было идти до того, как у него появилась любовница, а уже не после и самое смешное, что я вообще не понимала смысла этой поездки. Это было настолько глупо, насколько бесполезно.
— Вот объясните мне, доктор, — сдержанно начал супруг и, убрав руки с груди, упёр локти в колени, склонился, сцепил пальцы в замок и упёрся подбородком в них.
— Вот как так происходит, что рядом безумно любимый, самый дорогой человек, но в какой-то момент просто перестаёшь его хотеть. Вот объясните мне, как разговаривать, когда на честное признание получаешь в ответ одни ультиматумы?
Я не выдержала и цыкнула.
— Я не ставила тебе никаких ультиматумов.
— Но ты даже не обратила внимания на мои слова. Тебе абсолютно наплевать на то, что я тебе говорил!
— Потому что я считаю, что это твоя только придурь, потому что у меня все в порядке. Я не заморачиваюсь темой после стольких лет хотеть или не хотеть своего супруга, для меня этот вопрос вообще не встаёт. А если он встал у тебя тогда и проблема логично, что в тебе.
— Вот вместо конструктива, — Дима слегка развернулся ко мне и раскинул руки по спинке диванчика. — Ты всегда начинаешь историю с обвинений. Ты не пытаешься разобраться в причинах. Ты даже сейчас не хочешь ответить на вопрос. Почему?
— Потому что я считаю, это бессмысленно, потому что ты уже изменил, потому что мы находимся в состоянии развода и говорить сейчас это примерно как поливать пепелище водой из крана. Если у тебя были какие-то проблемы, их надо было решать до того, как я узнала о твоей переписке с молодой практиканткой.
— А что вы почувствовали, когда вы об этом узнали? — тихо спросил терапевт, переключая внимание на себя. Я поджала губы и поняла, что если я сейчас не отвечу, это будет выглядеть игнорированием человека, который мне ничего плохого не сделал, поэтому, поразмыслив, я медленно произнесла.
— Мне было очень больно, — язык будто бы прирос к небу, я тяжело вздохнула. — Мне было так больно, что я не могла даже пошевелиться. Было безумно обидно, потому что ей двадцать мне тридцать восемь. Двадцать лет жизни, большая её часть, была рядом с супругом. И он посчитал, что это ничего не значит и можно пренебречь моими годами. Мне было очень горько от того, что супруг не пришёл, не сказал, что я тебя разлюбил, и мне нужна другая женщина. Он делал это скрытно. Он делал это за моей спиной. Тем самым ещё сильнее унижая меня. Он не признался честно, что любви в нашем браке больше нет, и поэтому у него появилась другая.
Я старалась подбирать слова максимально обтекаемо, чтобы не показать, насколько на самом деле мне было страшно в тот момент, не показать, что именно тогда я вспоминала наши отпуска, как мы начинали строить нашу жизнь, первые роды, выкидыш, вторые роды, я старалась говорить абстракциями, чтобы не только терапевт не понял в чем была моя проблема, но чтобы и Дима не узнал.
— А вы, — тихо произнёс терапевт, обращаясь к мужу.
Дима вскинул бровь. Покачал головой. Перевел взгляд на меня, словно бы решая, достойна я была ответа или я все та же мошка на его ботинке.
Спазм сдавил горло, и я быстро отвела взгляд от мужа. Опустила глаза в пол, чтобы в них никто не заметил
