Разрушенные клятвы - Катарина Маура

Он подходит ко мне и треплет мои волосы.

— Не так, как твоя, — парирует он, а затем переключается на Сиерру, собираясь сделать то же самое с ней.

— Только попробуй, — цедит она, отступая на шаг и прищуриваясь. — Арес! — зовет она в надежде, что ее старший брат приструнит Лекса.

В холл заходят Арес, Лука и Дион, привлеченные шумом, и, завидев меня, по очереди заключают в дружеские объятия.

— Лекс, — говорит Арес с усталой интонацией. — Ты правда хочешь нарваться на ярость Сиерры? Она ведь всего неделю назад вытащила шнурки из всех твоих ботинок. Зачем тебе связываться с человеком, который явно неадекватен? Ну серьезно, кто вообще до такого додумается?

Сиерра раскрывает рот от возмущения, а Рейвен едва сдерживает улыбку, бросая на Ареса взгляд, в котором читается нечто особенное. Я узнаю этот момент — мы с Зейном тоже так смотрим друг на друга, когда слова не нужны.

— Ну вот, теперь, когда ты здесь, мы наконец-то можем пообедать, — говорит Зейн, целуя меня в висок.

Я киваю и позволяю ему повести меня в обсерваторию, за нами следуют все остальные. Этот ежемесячный обед — недавняя традиция, и хотя Зейн никогда не признается, я знаю, что он затеял это ради меня. Это его способ показать, что его семья меня принимает, а бабушка — исключение.

Мы двигались медленно, как он и обещал, завоевывая доверие его братьев одного за другим, при поддержке Сиерры и Рейвен. Это заняло несколько месяцев, но теперь они считают меня частью семьи. Вот бы с моей семьей было так же.

— Эй, — тихо произношу я, глядя на него.

Зейн приподнимает бровь и поворачивается ко мне.

— Мм?

— Моя мама… Она сегодня тебе звонила?

Зейн усмехается и кивает.

— Ага, — говорит он, и в его глазах вспыхивает теплая нежность. — Она пригласила меня на ужин к вам, сказала, что там будут твой отец и брат. Я в предвкушении.

Я заставляю себя улыбнуться и стараюсь не волноваться.

Мама часто спрашивает о Зейне, и я знаю, что время от времени она ему звонит. Они быстро нашли общий язык — если бы я не любила его так сильно, наверное, даже позавидовала бы. А вот Арчер и отец все еще относятся к нему так же, как бабушка Зейна — ко мне. Они не приняли его так, как мне бы хотелось, и в основном делают вид, что наших отношений просто не существует.

Если нам повезет, этот ужин все изменит. Отец и Арчер наверняка полюбят его, стоит только дать себе шанс узнать его ближе. Я отчаянно хочу, чтобы все прошло хорошо. Нам нужен хотя бы один успех, потому что я чувствую, что Зейн тоже начинает терять веру, как и я. Наши семьи не хотят нас принимать, и мы понятия не имеем, как двигаться дальше, не рискуя потерять все.

Я бы никогда себе не простила, если бы стала причиной того, что Зейн лишился фирмы, которая когда-то принадлежала семье его матери. Для него ее наследие значит все.

— Может, мне взять с собой десерт? Я мог бы испечь лимонный пирог.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Просто приходи сам, любимый. Твоего присутствия больше чем достаточно.

Он смотрит мне в глаза, слыша то, что я не говорю вслух.

Он — это все, что нужно.

Какими бы ни были чужие мнения.

Глава 29

Зейн

Мои ладони липкие от волнения, пока я крепче сжимаю букет, который собрал для матери Селесты, а в другой руке держу бутылку виски. Не думаю, что когда-либо так нервничал, как сейчас, стоя перед домом родителей своей девушки. Я глубоко вдыхаю и нажимаю на звонок. Дверь открывается через несколько секунд, и на пороге появляется Арчер, а Селеста практически висит у него за спиной.

На его лице ясно читается раздражение, и я лишь улыбаюсь в ответ.

— Да чтоб тебя, Арч, — говорит Селеста, толкая его локтем. — Я же сказала, что сама открою!

— Хотел убедиться своими глазами, — огрызается он. — Не поверил, когда мама сказала, что мне нужно лететь на ужин с твоим парнем. Это какая-то хрень. Она даже на свой день рождения меня не звала, но ради него требует, чтобы я примчался?

Я тяжело вздыхаю, когда Селеста отталкивает его в сторону, в ее взгляде на него мелькает раздражение. Очевидно, что ее семья надеялась, что мы долго не протянем.

— Заходи, — говорит она, хватая меня за руку.

Я бросаю ей ободряющую улыбку, и она немного расслабляется, ведя меня вглубь дома. Когда мы заходим в кухню, ее мать встречает нас улыбкой, но ее глаза расширяются, когда она замечает розы в моих руках.

— Спасибо, что пригласили меня, мэм, — говорю я, протягивая ей букет.

— Ох, Зейн, — говорит она, улыбаясь самой теплой, материнской улыбкой, какую я когда-либо видел. — Они потрясающие, но тебе не стоило… И сколько раз я должна повторять, чтобы ты называл меня Кларой?

— Эти розы из сада его матери, — быстро добавляет Селеста. — Эти цветы… ну, скажем так, мне самой ни разу не досталось целого букета.

Она бросает на меня обвиняющий взгляд, а я пожимаю плечами.

— Что сказать? Их получают только моя сестра, бабушка, жена и теща.

Губы Селесты приоткрываются от удивления, ее глаза темнеют, когда смысл моих слов доходит до нее. Я обожаю, как ее щеки заливает нежный румянец. Она отворачивается, смущенно опустив взгляд.

Клара улыбается нам обоим, и я чувствую, как в груди разливается облегчение — она в жизни такая же, какой была в наших телефонных разговорах.

— Как добрался? — спрашивает она, пока я ставлю бутылку виски на столешницу и направляюсь к раковине, чтобы вымыть руки и помочь ей.

— Я живу всего в нескольких минутах отсюда, так что дорога была вполне приятной.

— Да? Это хорошо. Тяжелый был день на работе?

Я невольно улыбаюсь, ощущая, как от ее заботы внутри становится теплее. Клара звонит мне каждые несколько недель, и с каждым разом она все больше старается узнать меня. Сначала наши разговоры были неловкими, но теперь я жду их с нетерпением. Я пока не решился позвонить ей первым, но чувствую, что скоро наберусь смелости. Моя бабушка никогда не была особенно заботливой, а вот Клара… Она именно такая, какой