Сломанная любовь - Евсения Медведева

порадовать свою мамочку! Хотела, чтобы она улыбнулась и похвалила за то, что исправила эту гребанную алгебру, но она так никогда его не увидела, Мирон, потому что обнаружила я её посреди руин своей комнаты. Мама нашла мой личный дневник в жёлтой обложке и всё прочитала…

Казалось, я не дышу… Перед глазами заметались обрывки прошлого, складываясь в пока мутную картину с огромными дырами… А когда рассказ дошёл до больницы, мне и вовсе стало плохо. Шкурой своей боль её ощущал, а руки сами потянулись к волосам. Скользил меж прядей, чувствуя подушечками пальцев бугорки затянувшихся шрамов. Оля морщилась, челюсть сжимала до скрипа, но терпела, продолжая говорить…

— Я подписала все бумаги и уехала домой… — она выдохнула, опустошила ещё один бокал шампанского и открыла глаза, полные непролитых слёз. — Ждала тебя, Мироша… Ждала… А потом меня мама потащила к твоим родителям, она думала, что там прячешься…

***…прошлое…

— Никуда не пойду! — орала через запертую дверь ванной.

Четыре стены, отделанные белоснежной плиткой, убивали, словно я снова очутилась в больничной палате, только теперь по собственному желанию. Дышать не могла в этом крохотном замкнутом пространстве, топталась по коврику, закрыв глаза, чтобы представить лес…. Заставляла себя слышать хруст веток, шелест прелой листвы и настырное жужжание насекомых, втягивала носом хвойный запах ароматизатора с бамбуковыми палочками, заставляя себя мысленно вырваться из капкана.

— Ольга, ты сейчас успокоишься, и мы пойдём к родителям твоего мерзавца, — мама была максимально спокойна и терпеливо стучала в дверь, давая понять, что мне не спрятаться. Этот её методичный стук разрушал мою иллюзию уединения, будто она мысли мои читала, поэтому и возвращала этими отвратительными звуками в реальность. — Я должна с ними поговорить, а ты послушаешь, чтобы потом не обвиняла, что я что-то переврала. Где он, твой принц татуированный? Где? Если б настоящим мужчиной был, то давно бы уже пришёл!

Её слова разрывали моё сердце. Мать забрала мой мобильник, перекусили провод городского телефона и заперла в квартире, чтобы я ни с кем не встречалась. А мне нужно было ему позвонить! Нужно! Он, наверное, с ума сходит от неизвестности, ведь мы последний раз говорили две недели назад! Нужно вырваться из дома и попробовать с ним связаться, потому что я больше не вынесу этого заточения… Прошлой ночью я впервые зашла в свою комнату. Мамочка, конечно же, не вынесла хаоса в своём доме, поэтому там снова пахло лимоном и кристальной чистотой, вот только разбитые окошки двери и пустота вместо письменного стола, что был зверски разломан, напоминали о случившемся. Я собрала сумку с вещами на первое время, достала деньги, что прятала за плинтусом, выложила все украшения, подаренные матерью, оставила лишь браслет, что подарил мне папа перед отъездом. Он знал, что из-за длительной командировки не сможет поздравить меня с совершеннолетием, поэтому зашёл накануне отъезда и смущенно вручил бархатную коробочку.

Мой папочка… Мне бы сейчас оказаться в его объятиях и забыться… Но нет, придётся бороться до последнего самой.

Мои руки все чаще стали прижиматься к животу. Я понимала, что срок маленький, но не могла удержаться и хотела ощутить новую жизнь, что теперь росла во мне. И я вынесу все это! Ради Мироши, ради Мишки… Все вынесу!

Стиснула зубы, прогоняя возможные варианты и дёрнула щеколду на двери, приготовившись встретиться с матерью.

— Хорошо, — я распахнула дверь, нарочно ударив её створкой. — Но ты потом отстанешь от меня!

— Собирайся, Ольга. И причешись, будь добра, — мама сжала губы, стала быстро потирать ушибленный локоть, но воздержалась от комментариев, лишь поправила идеально уложенные волосы. Черт! Мир будет рушиться на её глазах, а она пеплом сделает макияж и осколками жизни причешет волосы…

Я натянула спортивный костюм, бейсболку, что скрывала мои бинты и выскочила из квартиры. У подъезда уже стояло такси, поэтому я прыгнула на заднее сидение, смирившись с очередным актом позора, что придётся пережить. Всего две недели… Две! Королёв обещал забрать меня сразу после моего совершеннолетия, чтобы уже никто не мог разлучить нас. Но ничего, Мироша вернётся и все решит. Всегда решал.

Всю дорогу мы молчали, мама сжимала в руках сумку, но поджатые губы говорили о крайней степени её решимости. Перед глазами всё плыло, я даже не заметила, как мы остановились у чёрной металлической двери, лишь трель звонка привела меня в чувства. Я стала оборачиваться, пытаясь понять, где мы, и как я очутилась на лестничной площадке незнакомого дома… Но в голове был туман, и лишь спасительные цифры его телефонного номера хаотично вспыхивали перед глазами.

— Добрый день… — раздался мужской голос, как только дверь скрипнула.

— Мог бы быть и добрым. Меня зовут Наталья, и я мать несовершеннолетней девочки, которую совратил, растлил, а потом бросил ваш сын, — мамочка отчеканила это так уверенно и спокойно, а потом улыбнулась, словно её самое заветное желание исполнилось. Терпела, ждала возмездия, желательно позорного и прилюдного. Хотела для него, а плохо и стыдно было мне… Я прижалась спиной к стене, ощущая пристальный взгляд мужчины, но сил пошевелиться не было.

— Проходите, дамы, — отец, а это определенно был его отец, распахнул дверь, впуская нас в просторную светлую квартиру. — Меня зовут Михаил Дмитриевич. Проходи, деточка, не стой в подъезде.

— Не могу сказать, что приятно, — мама взяла меня за руку и втянула в квартиру, позволив захлопнуть за нами дверь. — Но раз уж мы попали в эту сложную ситуацию, то давайте говорить откровенно?

— Отличное предложение, — Михаил Дмитриевич махнул рукой в гостиную, но я не могла сделать ни единого шажочка, растерянно пялясь на спортивную сумку, стоящую в пороге. Отчаянно сжимала дверную ручку, не решаясь и головы поднять в их сторону.

Мама устала дергать меня, махнула рукой и прошла за отцом Мирона. Коридор опустел, а я наконец-то свободно вдохнула. Голова закружилась, но я собралась, чтобы услышать лишь спокойный разговор. Меня передёрнуло от осознания, что их голоса схожи… В них было столько насмешки, досады и какого-то неуместного ехидства, что страшно становилось. Они словно о продаже коровы договаривались, скрупулёзно оценивая тенденции мирового рынка на скот.

— Моя дочь из приличной семьи, Михаил Дмитриевич, поэтому я пришла просить вас о помощи.

— Признаться, я знал о таинственной связи Мирона, но и помыслить