Сломанная любовь - Евсения Медведева

пьяной не видела, Мироша. Сначала Мишку носила, потом кормила. Некогда мне было этой ерундой заниматься.

— Выкормила? Выносила? За сына спасибо, но всё, я вернулся, даёшь ерунду.

— Ты, как бабушка моя, она вечно зудит, чтобы я напилась и отправилась на поиски приключений.

— Считай, что ты их нашла.

— Я и не сомневаюсь, Королёв. До твоего появления в моей жизни, всё было иначе. Всё! А ты появился, и всё по херам пошло… Я вот иногда думаю, ты - подарок судьбы или кара за нелюбовь к математике? Большего я просто нагрешить не смогла.

— И? Что надумала?

— Да я тебе за одного Мишку всю жизнь сырники твои любимые с мармеладом жарить готова!

— Ох, Сладкая… За язык тебя никто не тянул…

Ехали мы вплоть до речного вокзала в тишине. Не в тяжелой и гнетущей, а в полной предвкушения. Олька улыбалась, покачивала головой в такт музыке и изредка бросала в меня любопытные взгляды, но вопросов не задавала.

Арендовать небольшой прогулочный катер было не сложно, сложно было остаться с ней наедине. Невыносимо смотреть в глаза, ощущать тепло кожи, вдыхать сладость свежести и не иметь возможности взять. А так хотелось! Хотелось содрать этот её скромный сарафан, чтобы с упоением наслаждаться изменившимся телом и дарить всю ласку, что уже девять лет покоится под гранитом моей окаменевшей души.

Все эти годы любил её. Я не ангел и не аскет, женщины у меня были, но разница лишь в том, что и они, и я понимали, что мы временные друг для друга. А Ляля моя не может быть временной, не умеет и даже комедию ломать не будет. Она, как сладкий яд, что опьяняет каждую клеточку тела, захватывает разум и мысли. На нее смотришь и сам себе завидуешь, что голос тихий её слышишь, что дышать ей можешь, а главное - она рядом сейчас, а значит, жить можно. Это раньше можно было, а с появлением Мишки - нужно! Ребёнок все меняет.

— Королёв, почему ты молчишь? Мне страшно, — Оля подала мне руку, поднимаясь по навесному покачивающемуся трапу.

— А я с трезвыми женщинами диалогов не веду! Во всяком случае, сегодня, — открыл дверь палубы, где для нас уже накрыли стол, выключили свет, разожгли свечи по периметру.

— Ах ты, подлый соблазнитель, — выдохнула Оля, сняла туфли и пошла по деревянному полу к самому носу катера. Судно качнулось, скрипнуло и отчалило от берега, приятно шелестя ленивыми волнами о борта.

— Я честный соблазнитель, — накинул тёплый плед ей на плечи. — Если бы было можно, запретил бы и себе, и тебе говорить о прошлом. Я бы со смирением принял все, что ты готова мне дать, не требуя большего. Но проблема в том…

— В том, что в уравнении с двумя неизвестными никогда не узнаешь результат…

— Да, Лялька, — я осмелел, прижался к её спине, окутав руками вокруг тела, и зарылся носом в волосы. — Вопрос лишь, хочешь ли ты узнать результат вместе со мной? Или у тебя есть другие задачи?

— Королёв, — Ляля резко крутанулась, оказываясь лицом к лицу, задрала голову, чтобы взглядами столкнуться и усмехнулась. — Это ты так спрашиваешь, есть ли у меня какой-нибудь залётный мистер-игрек, что нет-нет, да и полюбливает меня, пока жена не видит? А чего же ты меня не спрашивал, когда мучал до рассвета в машине? Когда обжигал поцелуями, изводил руками и опьянял шёпотом, смысл которого был понятен только тебе? А?

— Ох, Ляля, с огнём игрр-р-раешь. Я не уверен, что мне сейчас стоит сказать то, о чем я действительно думаю… — мне резко захотелось курить. Потому что едкая мысль о том, что у моей девчонки может кто-то быть, просто душила меня, уничтожала и заставляла проигрывать сотни вариантов мучительной смерти того, кто ручонки свои протянул к чужому. А она – моя!

— Скажи! Скажи правду, Королёв! — Ляля со всей силы ударила меня кулаком в грудь, а потом рубашку пальцами сжала, словно до кожи старалась добраться. Чувствовать хотела… Мало было…

— Убью… — но договорить я не смог, потому что её тёплые, чуть дрожащие губы заткнули мой рот. Тонкие ручки обернулись вокруг торса, а трепещущее от эмоций сердце забилось в унисон с моим.

Сдерживал себя, как мог… Нельзя, Королев… Нельзя…

— Мой Мироша, — зашептала она, щекоча вылетающим воздухом шею. — Убьет…

— Я за тебя любого, Сладкая. Слышишь?

— Знаю, Королёв…

Я поднял её на руки, а Олька обвила меня ногами. Так и шли к дивану, мешая друг другу дышать нормально силой своих объятий.

— Ты договорилась с бабушкой? — сел, не позволив Сладкой улизнуть с моих колен, прижав её к себе ещё ближе.

— Конечно, — её вздох облегчения был лучшей наградой. Больше, чем «я согласна» в ЗАГСе.

— Тогда пьем, — протянул ей бокал шампанского, придерживаясь его за ножку до тех пор, пока он не опустел. — Молодец. А теперь говорим…

— Знаешь, я всегда была уверена, что ты найдёшь нас. Я тебя так сильно любила, а потом ещё сильнее ненавидела, а заодно и себя. Корила себя за то, что не сказала тебе, что беременна, — Оля прижалась ко мне лбом, смотрела прямо в глаза и говорила… Слова её быстрым ручейком бежали, делая больнее с каждым звуком все больше и больше. — Я была в панике, когда узнала, поэтому и написала то смс. Думала, наберусь смелости, признаюсь и отговорю тебя уезжать. Но струсила…

— Чего ты испугалась?

— Я так боялась, Мироша. Так не хотела, чтобы ты шел к матери. До жути боялась пройти вместе с тобой это, а в итоге прошла в одиночку. Я получила по затылку за то, что не доверилась тебе. А нужно было! Постоянно гоняла в голове сценарий, где ты остаёшься, и мы едем в твою съемную квартиру и уже никогда не расстаемся…

Чувствовал, что она готова… Осушил бокал, закинул голову на подголовник, закурил и выдохнул дым над её головой. Оля вдохнула, замерла и начала свой рассказ...

— Ты уехал, Мироша… А я вернулась в свою комнату и легла спать, даже не понимая, что жизнь моя сломается через несколько часов, — Оля тоже закрыла глаза, словно вызывала видения прошлого. — Я летела домой, сжимая рюкзак, в котором лежал дневник с пятёрками. Я так хотела