Я возьму тебя на руки (СИ) - Альбина Яблонская

промазать, чтобы не было больно. Затем — дальше. Средний. Безымянный. Они уже более тонкие, совсем беззащитные. А на десерт — совсем уж крохотный мизинец. — Я имею в виду твои красивые стройные ножки. Что ты чувствуешь прямо сейчас — какие это чувства?

Тома боролась с водоворотом эмоций. То размыкала губы, чтобы что-то сказать. Сделать замечание, попросить не делать того или иного. Но все равно молчала. Хотела продолжения. То прикусывала губу и опускала ресницы — чтобы глубоко прочувствовать то, что происходит.

Ведь она это чувствует. Я вижу ведь по глазам. Она не полностью парализована. Чувствует, как я прикасаюсь к ее телу.

— Мои чувства — они… — затаила она дыхание, чтобы добавить с придыхом: — Странные.

Я взял еще крема и стал подниматься по ее ноге — как будто идти пальцами все выше и выше, лаская лодыжки. Смазывая мазью подъем стопы. Зрительно уже оценивал голень. Там будет еще интереснее для нас обоих.

— Странные?

— Да. Странные. Мне трудно описать словами.

— Но они ведь есть — эти чувства? Ты ведь чувствуешь мои касания, не так ли? — Тома молчала и не сводила глаз с того, как я массирую ее тело. Глажу ноги. Беру на себя полную ответственность. Не оставляю ей инициативы. Хотя мы договаривались, что первый раз будет под ее шефством. Может, она училась мне доверять? — Ты чувствуешь свое тело ниже пояса? Это ведь не пустота в плане нервных окончаний?

Тамила отвернула голову и ответила спустя какое-то время — смотря на нас в зеркало:

— Это называется парапарез.

— Парапарез?

— Да. Это периферический паралич, при котором сохраняется определенная чувствительность парализованных конечностей.

— То есть, ты можешь их чувствовать, как раньше?

— Нет, — ответила Тома, все так же наблюдая в зеркале, как я глажу ее блестящие от крема ноги. — Это не так, как раньше. Чувства стали другими. Они стали странными, как я уже говорила… Знаешь, давай я лучше не буду об этом говорить, а?

— Почему? — посмотрел я ей в глаза, поравнявшись с Томиным взглядом. — А мне вот интересно. Продолжай. Расскажи. Я хочу узнать, что ты ощущаешь. Особенно сейчас, когда я прикасаюсь к тебе.

— Зачем это тебе, Руслан?

— Мы зашли уже слишком далеко, чтобы ты открутила педали. Я делаю тебе массаж в закрытой на ключ спальне. Ты наполовину обнажена. И я уже знаю, какого цвета на тебе трусики.

— Руслан! — возмутилась Тома.

Но я усмехнулся.

— Да ладно, я шучу. Не видел я твоего белье. Не переживай так сильно. Просто пошутил. Но… — посмотрел я снова на эти аппетитные бедра, — убрать футболку все же придется.

— Нет. Я не стану этого делать.

— Просто подними ее выше.

— Зачем?

— Не будь ребенком — мне надо растереть твои бедра.

Закончив с нижней частью ног — ниже коленей, я выпрямил спину и понял, что мне очень неудобно этим заниматься в такой позе. Надо быть постоянно согнутым. Да и говорить с Тамилой в такой позе странно.

— Почему ты остановился? — смотрела она снизу вверх.

Теперь уже я был сверху, а она — внизу. На какое-то мгновенье я ощутил, что чувствую желание. Вернее, оно уже давно со мной. С той самой минуты, когда на двери щелкнул замок и мы остались одни в ее спальне. Но теперь, когда я резко поднялся и к тазу прилила кровь…

— Мне так неудобно. Давай я уложу тебя на кровать.

— Нет, давай как было. Я не буду перебираться на кровать.

Тома говорила "нет", а по глазам читалось "да". К тому же, инициатива у меня. Решу за нее.

— Будешь.

— Не буду, — отчеканила она.

Но я подошел и нахрапом просунул руки под коленками и подхватил под лопатки.

— А! — вскрикнула Тамила, потеряв контроль над происходящим. — Что ты творишь?!

— Чш… Все нормально. Я просто возьму тебя на руки, как это уже делал в похожей ситуации.

— Я и тогда была против.

— Не была.

— Чего? — нахмурилась Тома, играя роль недотроги.

— Того. Признайся, что хотела, чтобы я взял тебя. На руки.

— Пф…

Она лежала на спине, а я смотрел на нее в полный рост. Как она вытянулась на постели. Такая красивая. Нежная. С голыми ножками. В соблазнительных бирюзовых трусиках. Они, как ни странно, отлично подчеркивали цвет ее глаз. Это было по-своему красиво. И безумно сексуально.

Взяв еще крема, я начал работать совсем высоко. Поглаживать ноги на бедрах — растирая мазь над коленками. Старался делать свою работу аккуратно и без спешки. Но делать это медленно было трудно. Мои пальцы все больше стремились к белью. Я как будто специально хотел побыстрее перейти к десерту — разогреть самые крупные мышцы. И сделать приятно не столько ей, сколько себе. Потому что ощущения были не из тривиальных, надо сказать. Я кайфовал от мысли, что делаю массаж такой красивой женщине. И она лежит на кровати, закрыв глаза.

Я продолжал и продолжал, делая все, чего меня научил тот видеоролик в интернете. В котором я смотрел на азы лечебной растирки скованных параличом ног. И постепенно терял грань между полезным и приятным. Между массажной процедурой и просто поглаживанием женского тела. Этой мягкой шелковистой кожи. Движение за движением, проход за проходом. Взгляд за взглядом.

Пока не услышал нечто похожее на шепот.

Я на секунду замер, чтобы прислушаться. Не мог понять, что это — что-то снаружи? Мне кажется, или Тома что-то шепчет под моими руками?

— Да? — спросил я тихо. — Что ты говоришь — я не расслышал…

Она открыла глаза и поманила меня пальцем. Хотела, чтобы я склонился ниже и прислушался к ее словам, сказанным настолько тихо, насколько это вообще возможно.

И я последовал просьбе. Склонился над Тамилой, чтобы уловить тот самый шепот.

И она тогда сказала:

— Я чувствую, как мне приятно. Вот что я чувствую. Благодаря тебе. Я все ощущаю. Хотя это и странно. Я не могу пошевелиться, но я чувствую, как ты проводишь по мне руками. Как ты гладишь мою кожу. Как я содрогаюсь от твоих прикосновений, — шептала она, прикрыв глаза, как будто во сне. Будто Тома не хотела себя сдерживать фактом, что все на самом деле. — Мне нравится то, что ты делаешь со мной. Это очень приятно. И я хочу, чтобы ты продолжал, не останавливаясь. — В эту минуту моя рука стала медленно и нежно подниматься выше. Все выше и выше по бедру. Пока не уперлась в футболку. Не начала ее задирать и подворачивать как ненавистную преграду. Моя ладонь уверенно двигалась вверх, пока не столкнулась с сопротивлением