Требуется секретарь. Интим не предлагать! (СИ) - Анна Варшевская

него на груди, сплетя пальцы и опустив подбородок на руки. Рассматриваю мужчину, а он под моим взглядом начинает ёрзать.

— Почему ты так смотришь?

— Думаю, какой же ты красивый, — улыбаюсь, глядя на смущение, которое отчётливо проступает на его лице. — Впрочем, я тебе об этом уже говорила.

— Когда это? — хмурит брови.

— Когда устраивалась к тебе на работу, — мне внезапно становится не по себе, я выпрямляюсь и отодвигаюсь.

— Что не так? — Илья тут же садится, смотрит на меня внимательно.

— Я вспомнила, что, на секундочку, ты мой босс, — закрываю лицо руками. — Ну что за… опять на те же грабли, — шепчу тихо, забывшись, и он, конечно, всё слышит.

— Та-ак, вот с этого места поподробнее, пожалуйста!

— Илья Сергеевич…

— Мари, ты сдурела? — повышает голос… шеф.

— Ладно, Илюш, не кипятись, — примиряюще кладу руки ему на грудь, поглаживаю. — Но ты должен понимать, что на работе ничего не изменится!

— То есть? — одна бровь взлетает вверх, и у меня дух захватывает — ну просто картинка из журнала, блин!

— Что «то есть»? Я твой секретарь, ты мой начальник. Сплетни мне не нужны, — смотрю на него внимательно, — да и тебе тоже, так ведь?

Мужчина неохотно кивает.

— Вот и отлично, — поднимаюсь, потягиваюсь и оглядываюсь в поисках своей одежды.

— Ты куда? Что ты ищешь? — Илья смотрит на меня хмуро.

— Свою… а, вот она, — нахожу стопку, которую принесла вчера из ванной, когда переодевалась.

— Зачем тебе?..

— Меня ждет сестра и домашние дела, — подхватываю одежду и иду в ванную — надеюсь, постиранное бельё уже высохло. — Да и тебе наверняка есть, чем заняться! — оглядываюсь на мужчину, который уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, подумав, закрывает и мрачнеет на глазах.

Мне очень хочется подойти к нему, обнять и сказать, что я останусь, если он хочет, но… Нет. Я и так не знаю, как дальше справляться с ситуацией, в которой мы оказались — не стоит её усугублять.

Выхожу одетая и смотрю на мужчину, который ждёт меня, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Появляется какая-то неловкость, от которой я не могу избавиться.

— Ну… я пойду, — киваю Илье и подхожу взять обувь.

Не успеваю наклониться, как меня хватают в охапку, прижимая так, что рёбра начинают трещать.

— Останься! — горячий шёпот на ухо, а потом такой поцелуй, что все мысли, как стайка воробьёв с куста, разлетаются в разные стороны.

— Ну, Илья… — произношу со стоном, когда, наконец, получается сделать вдох.

— Уже много лет Илья… Оставайся, а? — мужчина смотрит на меня так, что сомнения появляются сами собой. — Сходим вместе погуляем с Грэем, он будет рад. Пообедаем. Я не собираюсь заставлять тебя стоять у плиты! — добавляет торопливо. — Закажем что-нибудь! Или в ресторан сходим, хочешь?

Хочу. Очень хочу — так, что внутри всё сводит, в тугой узел закручивается. Вот только…

Ещё один поцелуй, и у меня подкашиваются колени.

— Я сейчас оденусь, возьмём Грэя и пойдём вместе в сторону твоего дома! Будет у тебя время решить, хорошо? — меня осторожно отпускают, и я хватаюсь рукой за стену — ноги как ватные. — Только не уходи! — мужчина не отрывает от меня взгляда, отступая спиной в сторону спальни. — Слышишь? Дождись меня, я быстро!

Слабо киваю, и он, развернувшись, заходит в комнату. Сглатываю и перевожу взгляд на Грэя, который сидит тут же и внимательно смотрит, помахивая хвостом. Протягиваю к нему руку, пёс встаёт и, подойдя, утыкается в неё лохматой головой. Присев, поглаживаю собаку:

— Что мне делать с твоим хозяином, а, дружок? — тихо-тихо шепчу ему на ухо. — Угораздило же меня так влю…влипнуть!

— Что ты ему сказала? — вздрагиваю и смотрю на Илью, который, уже одетый, стоит на пороге комнаты и с любопытством смотрит на нас.

— Это наш с ним секрет, — улыбаюсь и поднимаюсь. — Грэй отличный слушатель, и тайны хранить умеет, да, хороший мой? — опускаю взгляд на собаку, но краешком глаза успеваю заметить какое-то… прямо почти ревнивое недовольство на лице мужчины.

Закатываю глаза и еле слышно фыркаю. Ничего, перетопчешься пока без признаний.

Илья

Мы прогулочным шагом идём в направлении дома Мари — я не теряю надежды, что удастся уговорить её провести выходные у меня. Грэй доволен, то убегает вперёд на длинном поводке, то возвращается к нам — я, поглядывая на него, вспоминаю неловкую сцену в коридоре. Это ж надо, к собаке ревновать, совсем уже крыша поехала. Перевожу взгляд на девушку, идущую рядом, и не могу сдержать улыбку.

Мари подставила лицо весеннему солнцу, жмурится от удовольствия, потом приставляет руку козырьком ко лбу, косится на меня — мы идём за руку — и переплетает свои пальцы с моими. В груди разливается тепло. Не помню, когда мне вообще было так хорошо?

Встряхиваю головой. Что за розовые сопли у меня вместо мозгов?

— Ой, я ведь даже телефон не проверяла, — спохватывается вдруг моя спутница, отнимает руку и начинает копаться в сумке. — Надо хоть Алинке позвонить.

— Алинка — это сестра?

— Да… ну, в общем… — она вдруг розовеет и отводит взгляд.

— Ты специально молчала о ней? — спрашиваю вдруг. Не то чтобы я хотел припереть Мари к стенке и заставить мне всё выложить, но пусть хотя бы понимает, что на прямое враньё я уже не поведусь.

— Д-да, — произносит тихонько. — Мне казалось, что ориентации недостаточно, нужно дать понять, что я не свободна.

— Тебе удалось, — произношу ровно.

— Но я не врала! — она вдруг останавливается, смотрит на меня умоляюще. — Ну, напрямую не врала, — отводит глаза.

— Я знаю, — успокаивающе глажу её по щеке. — Я многое сам додумал без твоих слов, — опять беру её за руку.

Она таки достаёт телефон, включает и начинает перебирать сообщения. Одной рукой, наверное, неудобно, но мне не хочется её отпускать — поглаживаю кисть большим пальцем.

Открываю рот, чтобы задать последний вопрос — насчёт её ориентации. Понятно, что всё совершенно не так плохо, как мне казалось —