Горечь и сладость любви - Наталия Николаевна Антонова

слиняли и оставили меня одну-одинёшеньку. Поэтому я к тебе и подсела.

– За что же они так жестоко обошлись с тобой?

– А, – отмахнулась она небрежно, – однокурсника не поделили.

– О! – сделал он вид, что удивился. – А потом решил пошутить: – Могли бы разыграть его в карты или подраться из-за него на дуэли.

– Мы рассматривали разные варианты, – серьёзно отозвалась девушка.

– И на чём же остановились? – продолжал иронизировать он.

– Не бери в голову, – отозвалась Раиса и спросила: – Ты на машине?

– На такси.

– Я тоже, надо же, какое совпадение. Но вообще-то я живу в двух шагах от клуба.

– Снимаешь квартиру?

– Угадал.

– На двоих с подругой?

– Нет, одна.

– Не дорого получается?

– У меня папа – олигарх, – беззаботно отозвалась она.

– Тогда другое дело, – не придал он значения её словам.

– Пойдём, выпьем ещё по коктейлю.

– Идём, – согласился он.

Выпив свой бокал до половины, Раиса принялась рассматривать Эдуарда сквозь стекло бокала.

– Какой ты забавный, – рассмеялась она.

– Тебя, наверное, родители в детстве не водили в комнату смеха, – хмыкнул он.

– Угадал! А тебе не надоело здесь? – она кивнула на зал.

– Да как тебе сказать…

– Пойдём ко мне, – предложила она как само собой разумеющееся.

Эдуард некоторое время, прищурившись, рассматривал девушку, а потом неожиданно для самого себя подумал: «А почему бы и нет», – и согласился.

Оказавшись в квартире Раи, он удивлённо присвистнул:

– Ничего себе квартирка. И кто только за неё платит?

– Я же говорю, что папа – олигарх, – пожала плечами Раиса.

– Ну-ну, – усмехнулся он.

В постели новая знакомая художника оказалась такой затейницей, что у Эдуарда отпали все сомнения по поводу того, чем она занимается и откуда у неё деньги на шикарную жизнь.

В любое другое время и с другой девушкой он бы брезгливо поджал губы, собрал свои вещички и испарился.

Но с Раисой он остался. Эдуард сам не мог объяснить, что удержало его от поспешного бегства. А потом решил, что он просто соскучился по раскованным отношениям. Размеренная жизнь с Верой была прекрасна. Но, как оказалось, ему всё больше и больше не хватало специй – остроты, новизны, неожиданности.

Вера была замечательной, но предсказуемой, с ней можно было не сомневаться в том, что дважды два четыре. А ведь иногда хотелось получить иной ответ, даже загодя зная, что он неверен. Но ведь хочется!

Это было последним, о чём подумал Эдуард, прежде чем совершенно изнуренный погрузился в пучину глубокого сна без сновидений.

Проснулся он от голоса Раи. Она довольно громко разговаривала с кем-то по сотовому телефону на кухне. Когда заспанный художник появился в дверях, она уже закончила свой разговор.

– Кофе будешь?

– Буду.

– Наливай. Он там, в кофейнике, – кивнула она на белый глянцевый столик в углу.

В мозгу Эдуарда промелькнула мысль, что Вера сама налила бы ему кофе.

Но он не заострил на ней внимания и спросил:

– Кому ты звонила в такую рань?

– Подружке, с которой парня не поделила.

– Зачем? – спросил он скучающим тоном.

– Сообщить, что я выиграла пари.

– Какое пари? – не понял Эдуард.

– Что я пересплю с тобой.

– Что? – поперхнулся кофе Прилунин.

Скорчив смешную рожицу, Раиса объяснила:

– Помнишь, мы с подружкой никак не могли разрешить наш спор. Стреляться на дуэли – небезопасно, можно испортить внешность, да и полиции пальба вряд ли понравится, всё-таки уже не девятнадцатый век. Разыграть парня в карты – как-то уж слишком вульгарно. А тут бармен возьми и сообщи нам: «Глядите, девчонки, вот за тем столиком сам Эдуард Прилунин сидит. Его картины недавно в «Космосе» выставлялись». Рина сразу заинтересовалась, богатый ты или нет. Хотя для нас с ней это не было важным.

Эдуард закрывал и открывал рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах произнести ни слова.

Но Раиса, не обращая внимания на его реакцию, продолжила:

– Тут мне и пришла в голову идея! Если я пересплю с тобой, то парень мой, если нет, то её. Короче, мы заключили пари. Бармен разбил наши руки! Правда здорово?! – её глаза сверкали от осознания своего триумфа.

– Что ж иди, забирай свой трофей, – зло процедил сквозь зубы обретший дар речи художник.

– Ты не понял. Я позвонила ей, чтобы сказать, что она может оставить его себе. Не дуйся! Иди сюда, – она поманила его к себе и раскрыла объятия.

Ему захотелось плеснуть ей в лицо горячим кофе, но он сдержался и проговорил почти спокойно:

– Извини, я должен идти.

– Ты что, обиделся? – удивилась она вполне искренне.

– Нет, что ты! Я чувствую себя на вершине блаженства оттого, что оказался участником безобидного девичьего розыгрыша.

– Никакой это был не розыгрыш, – Рая подула на чёлку, упавшую ей на глаза, – а пари.

– Пари так пари, – он вернулся в спальню и стал натягивать на себя одежду.

Раиса проследовала вслед за ним:

– Ну, не дуйся, Эдик! Ведь ничего страшного не произошло.

– Как же, как же, – пробормотал он, чувствуя себя бессловесной вещью, которую использовали, не интересуясь её мнением. Да и какое мнение может быть у вещи?! Вещь – она и есть вещь!

– Мы замечательно провели время, – лениво протянула Раиса, при этом в её глазах прыгали чёртики.

– Извини, мне на самом деле пора, – он направился к двери.

– Ну, как хочешь, – сладко всем телом потянулась Раиса, – удерживать я тебя не стану.

– И правильно сделаешь.

– Даже позавтракать не останешься?

– Позавтракаю дома, – солгал он, на самом деле собираясь зайти в кафе.

Сейчас же всё, что ему хотелось, так это поскорее уйти отсюда и больше никогда не видеть эту наглую деваху.

«Девка! Уличная девка, – думал он про себя зло. – Так бесстыдно обвести меня вокруг пальца! Можно даже сказать, надругаться над моими чувствами». Хотя о каких чувствах идёт речь, Эдуард и сам понятия не имел.

Глава 17

Как и планировал, Эдуард зашёл в кафе, заказал себе еду. Но так и не съел ни кусочка. Бросив на стол деньги за заказанные блюда, он поспешил уйти. Обслуга смотрела ему вслед широко раскрытыми глазами.

– Чего это он? – спросил официант.

– Кто его знает, – пожал плечами бармен.

– Может, съел чего? – ухмыльнулся выглянувший из кухни повар.

– Если он чего-нибудь и съел, то явно не то, что приготовил ты, – усмехнулся уборщик.

Эдуард же, только придя домой, вспомнил, что так и не включил свой телефон. Достав сотовый, он убедился в том, что Вера звонила ему весь вечер и утро. Видимо, она беспокоилась всерьёз. Да и эсэмэсок от неё было столько, что у Эдуарда запестрило перед глазами. «Чёрт! – подумал