Миллионер без гроша и серая Мышка - Аля Кьют

Не знаю, почему. Просто считал это важным и лучшим способом все объяснить.

Пять боев, две недели – и я снова стану собой.

Хотя сейчас я тоже не чувствовал себя кем-то другим. Что было странно и немного приятно.

Отбарабанив три боя за один вечер, я совсем не рассчитывал, что отрабатывать пятерку за две недели будет так сложно. Я тренил, как демон, каждый день, надеясь, что труд принесет свои дивиденды на ринге. Первый бой показался мне слишком легким. Как будто Гриф пока просто проверял, не кину ли я его.

Я не кинул. Не совсем еще сошел с ума. Раз вляпался в это дерьмо и дал слово, то придется держать. Хотя соблазн послать их всех, конечно, был. Особенно после второго боя, где мне хорошо отполировали морду, да и ребра побаливали. Я выиграл, но какой ценой…

В тот день я не собирался возвращаться домой, хотел остаться и заночевать в каком-нибудь мотеле. У меня была рассечена бровь, болел правый бок. Больше не брезгуя общей душевой, я смыл с морды кровь, а с тела пот.

– Гриф тобой доволен, – сообщил мне Григорич, когда я вышел обратно в раздевалку и сидел, вспоминая, как дышать, не постанывая.

Тренер бросил на скамейку деньги. Я не собирался их брать, меня мутило от премии-подачки.

– Двадцать тысяч, Дим. Не двести, конечно, но тоже деньги. Тебе и этого не должно было достаться.

Я хотел предложить Григоричу засунуть эту двадцатку Грифу в задницу, но выдохнул, остыл и проговорил спокойно:

– Спасибо.

Григорич остался в раздевалке. Пацаны прощались и уходили. Тут слыло негласное правило, что сваливать нужно поскорее вечером. А я никак не мог уговорить себя подняться.

– Дим, врача может? – спросил Григорич, когда почти все разошлись. – У нас есть свой. Доедем?

– Нет, спасибо. Я сам. Устал просто.

– Как знаешь.

Наконец, отодрав себя от лавки, я отправился к шкафчику, натянул джинсы, сунул в карман двадцатку.

Боль утихала потихоньку. Я нагуглил себе поблизости почти приличный отель и трусливо написал Нике сообщение, что не приду домой. Тащиться в ночь до Москвы совсем не было сил, объяснять Мышке – тем более. Я выключил телефон, добрался до своей оплаченной койки и вырубился прямо в одежде.

Утро выдалось добрым. У меня почти ничего не болело. Немного дергало бровь, но я быстро научился не обращать внимание. Но лицо разнесло недвусмысленно. Домой возвращаться таким я боялся, поэтому просто пошел в качалку и потренировался с пацанами. Кое-кто уже принимал меня за своего. Только здоровяк Митя никак не мог смириться с обидой и морщил нос, едва я входил. Как будто я был куском дерьма на ножках, от которого смердело за километр.

– Выйдешь сегодня вне графика? – спросил Григорич. – К Жене напросился какой-то мажор из местных. Говорит, хочет именно с тобой спарринг.

– Больше никого мажоры не хотят? – как барышня, обиделся Митя.

– Ты бы лучше пробежал пару километров, Митяй, чем уши греть, – осадил его тренер. – Тебя и мажор положит, если доживет до третьего раунда.

Митя надулся, но похвастался:

– Не все доживают.

Григорич махнул на него рукой. А я решил попытаться сгладить.

– Может и правда Митьку возьмете? Я вроде готов, но вчера дома не ночевал.

– Мама будет ругать? – продолжал издеваться здоровяк.

– Угадал.

Григорич взглянул на нас и раздражённо повысил голос.

– Я разве спрашивал, кто хочет на бой сегодня? Тебе предложили, Дима. Да или нет?

– Да, – ответил я, больше не ставя экспериментов.

Я, конечно, не люблю конфликты, но и отказываться от легкого боя просто так тоже не собирался. Женин мажор сам, скорее всего, отвалил денег за адресный бой.

Тренировку я провел щадящую, чтобы не перегореть. Было бы обидно проиграть из-за перетрена. Хватит с меня и отягчающих травм.

Вечером я начал нелепо переживать, что мажор не так прост, как я решил. Но зря. Парень, похоже, занимался боксом и не без успехов, но при этом явно переоценивал свои силы. Я на его фоне, наверное, выглядел старпером древним, как помет мамонта. Но у таких ископаемых было больше опыта. Этого мальчишка не учел.

Я выключил его в первом же раунде. Гриф аплодировал мне стоя. Он не пропускал ни одного моего боя, а после этого даже вышел, чтобы проводить до угла и лично поздравить.

– Офигенно, Дим. Спасибо, что не жалел его. Пацан зарвался, даже поставил на себя кучу денег.

– Разве это не запрещено? – напомнил я мстительно.

– Всегда можно договориться, – лояльно заявил Гриф. – У тебя два боя осталось?

– Да.

– Ставки на них поднялись, конечно. Народ попрет. Но учти, что просто не будет.

– А разве до этого было? – приподнял я бровь, которая тут же отомстила мне болью.

Женя мне не ответил, но спросил:

– Ты Марата давно видел?

Сговорились они с подружкой что ли?

– Давно, – ответил я. – Но скоро у нас встреча.

Женя выдохнул и объяснил:

– Он что-то пропал. На него ставки тоже были ого-го, да и дружбан он мой. Также с ума сходит по боям.

– Знаю, – согласился я с улыбкой. – Позвони ему.

– Не-е-екогда, – протянул Гиф. – Перед свадьбой хочу дела в порядок привести и махнуть с Сашкой на острова.

Я дежурно и вежливо кивал. Хотя прекрасно знал, что такие люди в отпуск не ездят. Максимум Саше светило несколько дней в Сочи.

– Понятно. Рад за вас. Если не возражаешь, я пойду. Дома два дня не был.

– Конечно, – Гриф протянул мне руку. – Увидимся.

– Ага, счастливо.

Наше рукопожатие было крепким снова. Женя не тот, кто будет уступать.

Если вчера мне было паршиво, то сегодня я возвращался в Москву с чистым сердцем. Почему-то мне казалось, что Ника все поймет. Мы же договаривались. Я не вру, а она не спрашивает. Но при этом я забыл, что женщины умеют ставить диагнозы и без сбора анамнеза. Это мне мама однажды