Элизабет Уолкер - Разлука не для нас

Глава 12

Д омой они ехали поодиночке — каждый в своей машине. Эрик скучал без Кортни; в глубине души ему хотелось бы пересесть из видавшего виды «БМВ» за руль алого спортивного «Моргана», но в этом желании он не признавался даже самому себе, считая его низким и постыдным. Ему не нужны ни деньги, ни дорогие машины — ничего, кроме самой Кортни!..

Узкая лента дороги спустилась с гор и понеслась по равнине, направляясь к заливу. Обычно по дороге, когда нечем заняться, Эрик размышлял о работе: мысленно уточнял детали поездок, придирчиво разбирал уже сделанную работу, делал за метки на будущее. Но сегодня он думал только о Кортни.

Они выехали рано утром в четверг. Пути их разошлись на первой же бензоколонке, где заправщик обслуживал машины так медленно, словно спал на ходу. Кортни пронеслась мимо, помахав Эрику рукой, — только мелькнула широкополая соломенная шляпа с красной ленточкой на тулье. Эрик надеялся ее догнать, но куда его потрепанной машине тягаться с «Морганом»! Кортни он больше и не видел.

Когда Эрик въехал в город, было уже десять, но на работу он не поехал — решил сначала переодеться. Как ни любил он горы, но при виде знакомого темного здания на Лайон-стрит с черной дверью и начищенным до блеска дверным молотком на душе у него стало теплее. Эрик вернулся домой.

Уезжая, Эрик оставил миссис Макинтайр записку на двери холодильника, где сообщал, что вернется не раньше пятницы, так что оставлять в духовке ужин не нужно. Но все равно приятно было знать, что дом сияет чистотой, белье выстирано, и в шкафу аккуратной стопкой лежат чистые рубашки. Эрик собирался принять душ, переодеться и как можно быстрее отправиться в офис.

Войдя в прихожую, он сразу почувствовал, что что-то не так. Миссис Макинтайр не приходила по четвергам; кроме того, она — по крайней мере, на его памяти — не была любительницей рок-н-ролла. Однако, едва Эрик открыл входную дверь, в уши ему ударил ритмичный грохот. Стерео? Нет, радио, сообразил Эрик, вспомнив, что альбомов с такой музыкой дома не держит. Что ж, едва ли грабитель станет слушать радио за работой. Эрик скорчил зверскую рожу и на цыпочках поднялся по лестнице. Ему было очень любопытно, кто хозяйничает в его доме.

В холле под вешалкой Эрик заметил несколько картонных коробок. Одна из них, открытая, была набита всевозможной кухонной утварью — кастрюлями, сковородками, крышками, разделочными досками… Сверху лежала кофемолка. Эрик нахмурился, соображая, что бы это значило. Может быть, он собрался куда-то ехать и совсем об этом забыл? Но посуда была явно чужой: кроме того, миссис Макинтайр никогда не стала бы упаковывать его вещи, не получив предварительно точных инструкций. Эрик открыл другую коробку: она была под завязку набита обувью. Женской.

Черт побери, миссис Макинтайр совершенно точно не ходит в кроссовках… — Привет, Коллинз!

Эрик резко выпрямился — и охнул от внезапной резкой боли в спине. Уже лет пять он страдал от радикулита. Дважды приступы на несколько дней укладывали его в постель: ощущение было препоганое, и Эрик поклялся в будущем не забывать об осторожности. И теперь он схватился за перила, мысленно проклиная свою неосторожность, а еще больше — Сьюзан.

— Что вы, черт вас возьми, здесь делаете? — прорычал он. Боль не уходила, и Эрика охватило страшное предчувствие, что она не уймется и через несколько часов. Он отчаянно вцепился в перила, пытаясь стоять прямо.

— Вы представляете, — как ни в чем не бывало начала Сьюзан — на этот раз она была в голубой поплиновой юбочке и блузке с эмблемой Оксфорда и в таком наряде напоминала первокурсницу, — эти скоты-хозяева вышвырнули меня из квартиры! Я же говорила, что заплачу, как только папа пришлет деньги! А вчера возвращаюсь и вижу, что все мои вещи — на улице.

— Домовладельцы не выгоняют квартирантов без предупреждения, — с сомнением заметил Эрик.

— Ну, они пару раз присылали мне напоминания, — беззаботно ответила Сьюзан, — но я на них и внимания не обращала. Я всегда запаздываю с платежом. Если они раньше ждали, почему не могли подождать и в этот раз?

— Может быть, у них лопнуло терпение? — мрачно предположил Эрик.

— Ну и глупо. Я же в конце концов всегда плачу.

У Эрика не было настроения продолжать светскую беседу.

— Сьюзан, объясните мне, зачем вы пришли и как сюда попали. А после этого я попрошу вас уйти.

— Куда же я пойду? Не можете же вы выгнать меня на улицу!

— Ваши домовладельцы так и сделали. Кроме того, у вас есть студия.

Сьюзан сделала гримасу.

— Не могу же я жить в студии! Кухни там вообще нет, а ванная такая, что о ней и говорить стыдно!

— И вы собираетесь поселиться у меня?! Как вы сюда попали?

— Тогда, в горах, вы сказали, что я могу, если хочу, жить у вас в хибаре. Но сейчас меня туда как-то не тянет. Ну вот, я позвонила вам на работу, и там сказали, что вас не будет до сегодняшнего утра. Но, вы знаете, мне кажется, эта ваша секретарша что-то против меня имеет. Мне показалось, что она соврала. Я позвонила сюда, и трубку сняла женщина. Знаете, сначала я подумала, что это та ваша миллионерша! Но она сама объяснила, что она — домоправительница. А я сказала, что я — ваша кузина, приехала из Денвера и очень некрасиво с вашей стороны было уехать и даже не предупредить ее обо мне. Она дала мне ключ, и я привезла сюда все вещи.

— О Боже! — простонал Эрик. Стон относился не столько к истории Сьюзан — Эрик не сомневался, что без труда ее отсюда вышвырнет, — сколько к нарастающей боли в спине. — Значит, так, Сьюзан. Собирайте-ка вещички и поезжайте в студию. Я бы с удовольствием вам помог, но не могу — видите, я еле стою. Радикулит разыгрался. И живите там, пока отец не пришлет вам денег. Если хотите, я могу вам их одолжить. Отдадите, когда сможете.

Одной рукой держась за перила, другой Эрик полез в задний карман за бумажником — и в этот миг его пронзила невыносимая боль. У Эрика подогнулись колени: забыв о Сьюзан, он опустился на пол и скорчился в позе зародыша, тщетно пытаясь найти облегчение. Такого с ним еще не бывало.

Несколько секунд Сьюзан недоуменно смотрела на него, затем нерешительно окликнула:

— Эй, что это с вами?

Эрик заскрипел зубами. Чего бы он сейчас не отдал за то, чтобы настырная девица куда-нибудь провалилась!

— Спина! Шевельнуться не могу! — Эрик со стоном закрыл глаза.

Тело, еще недавно гибкое и послушное, в одночасье стало его злейшим врагом. По прошлым приступам он знал, что ему предстоит по крайней мере два дня провести в кровати, вздрагивая и морщась от каждого движения. А этот приступ был сильнее двух предыдущих, вместе взятых.