Шеррилин Кеньон - Любовник из фантазий

Грейс присела возле него.

– Ты, должно быть, скучаешь по дому?

Юлиан покачал головой – он скучал только по детям. Что до сражений, в отличие от Кира он никогда не напрашивался на драку. Никогда ему не нравился запах смерти и крови, никогда не любил он звуков битвы и стонов раненых. Юлиан сражался только потому, что этого от него ждали сограждане; как сказал Платон, каждый по природе своей подходит для определенного рода деятельности, которым и должен заниматься.

Грейс коснулась его плеча:

– Ты хотел бы, чтобы твой сын стал солдатом?

Юлиан покачал головой:

– Чтобы его убили, как убили многих солдат под моим началом? Конечно, нет.

– А как звали твоего сына?

Юлиан вздохнул, он не произносил имена детей со дня их смерти.

– Атолик. А дочь я назвал Каллиста.

– Прекрасные имена.

– Да, и они были прекрасными детьми.

– Охотно верю, если они хоть, немного походили на тебя.

Это были самые приятные слова, которые Юлиану когда-либо доводилось слышать.

Он провел ладонью по шелку ее волос. Как хотелось ему продлить этот миг!

Внезапно страх одиночества сковал его сердце. Юлиан никогда не хотел возвращаться в свою пустую безмолвную камеру, но сейчас, когда он познал ее запах, ее тепло, ее сладость и истому…

Этого его сердце не выдержит.

Грейс поцеловала его в губы и взяла книгу. Она хотела спасти его, и впервые за столетия он хотел, чтобы его спасали.

Юлиан опустился на пол в надежде, что Грейс пристроится рядом. Ему нравилось ощущать ее рядом с собой, нравилось чувствовать, как ее волосы щекочут его грудь. Почти до рассвета Грейс читала ему о подвигах Одиссея и Ахиллеса. Часы пробили три, когда она потянулась и перевернула страницу. Глаза ее слипались, и, как ни пыталась она противиться сну, переутомление давало о себе знать.

В конце концов, она закрыла глаза и уснула; заметив это, Юлиан улыбнулся, взял из ее рук книгу и отложил в сторону. Потом он долго еще смотрел на нее, не желая упустить ни единой секунды, проведенной с Грейс. Эти секунды были для него на вес золота. Никогда еще он не проводил вечера, просто лежа рядом с женщиной, которая ничего не требовала от него, а просто дарила свое тепло и нежность. В его мире мужчины и женщины не проводили много времени вместе. Когда Юлиан бывал дома, Пенелопа редко разговаривала с ним; она вообще проявляла к нему мало интереса, но когда ночью он приходил к ней, все же не отказывала ему. Он всегда мог добиться ответного жара от ее тела, но никогда от ее сердца.

Юлиан осторожно погладил Грейс по волосам, и взгляд его упал на перстень, золото которого тускло мерцало в приглушенном свете. На память ему пришел жуткий образ: это же кольцо, все залитое кровью. Перстень много значил для него и достался ему непросто. Он заслужил его потом и кровью, заплатив за него дорогую цену, но перстень того стоил.

Вздохнув, Юлиан прислонил голову к подушке и закрыл глаза. Когда он наконец заснул, то не призраки прошлого преследовали его, а добрые серые глаза, черные волосы и мягкий голос, который читал что-то, успокаивая его.

Проснувшись, Грейс потянулась, открыла глаза и поняла, что ее голова всю ночь пролежала на животе Юлиана. Его правая рука лежала на ее волосах, а по спокойному, размеренному дыханию она поняла, что он спит. При этом его лицо казалось совсем мальчишеским: по-видимому, этой ночью кошмары не мучили его.

Грейс улыбнулась и постаралась встать так, чтобы не разбудить его, но он тут же открыл глаза и обжег ее взглядом.

– Прости, мне не хотелось тебя будить. Я собиралась пойти наверх, принять душ. Мне запереть за собой дверь?

Юлиан бросил на нее томный взгляд:

– Думаю, я смогу удержаться.

Она снова улыбнулась:

– По-моему, я уже слышала что-то похожее раньше.

Когда Грейс вышла из ванной, она обнаружила Юлиана в кровати с томиком «Илиады» в руках. Он скользнул по ее телу взглядом, и она увидела ямочки на его щеках.

– Я возьму одежду и потом…

– Нет.

– Нет?

– Я хочу, чтобы ты переоделась здесь.

– Юлиан…

– Пожалуйста.

Она подозрительно посмотрела на него.

– Только не вздумай смеяться. – Немного поколебавшись, Грейс сбросила полотенце.

Юлиан жадно посмотрел на ее грудь.

– Можешь быть уверена, и не подумаю. – Он встал с кровати и с грацией хищника подошел к ней.

По спине Грейс пробежали мурашки, когда он протянул руку и вытащил из ящика черный пеньюар, который подарила ей Селена. Потом Юлиан подошел к Грейс, не переставая любоваться прелестной вещицей.

Грейс посмотрела на его золотую шевелюру; сердце ее громко колотилось в груди. Затем повернулась, позволяя ему одеть себя.

Юлиан накинул шелковую ткань ей на плечи, стараясь пробудить максимум эмоций своими прикосновениями. Затем поднял голову и поймал губами ее губы. В результате он едва не дошел до точки кипения, когда пути назад уже нет, как вдруг комнату залил яркий белый свет, и Юлиан оторвался от ее губ.

– Это был ты? – спросила Грейс с обожанием в глазах. Юлиан удивленно покачал головой:

– Ну нет, на такое я не способен. У этого света был иной источник. – Он посмотрел по сторонам и замер, когда взгляд его упал на постель.

Не может быть…

– Что такое? – спросила Грейс, проследив за его взглядом.

– Это мой щит, – ответил он, все еще не веря своим глазам.

Оцепенев, Юлиан смотрел на мерцающий диск посреди кровати: уже много веков он не видел свой щит.

Боясь, что это только сон, Юлиан протянул руку и взял подарок Афины.

– Смотри, твой меч тоже здесь!

Он удержал руку Грейс прежде, чем она дотронулась до оружия.

– Это меч Кроноса. Никогда не прикасайся к нему. Если его возьмет в руки тот, кто им не владеет, меч прожжет руку, оставив незаживающую рану.

Грейс на всякий случай отошла подальше от меча и нахмурилась:

– Кто прислал их?

– Я не знаю. – Юлиан провел рукой по поверхности щита, как отец, обретший давно пропавшее дитя; затем он взял с постели меч и засунул далеко под кровать.

– He-забудь, что он там, и ни в коем случае не прикасайся к нему. Должно быть, мать прислала их. Только она или кто-то из ее сыновей могли это сделать.

– Но зачем?

Юлиан прищурился, припоминая легенду о мече Кроноса.

– Возможно, мне предстоит встреча с Приапом. Меч Кроноса называют также мечом правосудия: он не убьет Приапа, но упрячет в книгу вместо меня.

– Ты это серьезно?

Юлиан кивнул.

– А можно потрогать щит?

– Конечно.

Грейс пробежалась пальцами по рельефной золотисто-черной поверхности, изображающей Афину и ее сову.

– Просто красота, – сказала она, завороженно глядя на щит.