Кларисса Гарленд - Возвращение в "Опаловый плес"

В небе висела полная яркая луна. Скай остановилась у забора, ожидая, когда Джарра отопрет ворота и войдет в загон.

Кобыла лежала. Джарра нагнулся к ней. Лошадь приподняла голову и тихо заржала.

Джарра постоял возле кобылы еще несколько минут и вернулся к жене.

— Она уже начала жеребиться, но мне не нравится, как обстоят дела. Помнишь Клема Уильямса?

— Ветеринара? Да. — Она разговаривала с ним некоторое время назад.

— Попробуй найти его и попроси прийти сюда, хорошо?

— Конечно. — Скай поспешила прочь.

— Не беги, — строгим окриком остановил ее Джарра. — Просто попроси его прийти сюда, как найдешь.

Через несколько минут Скай с ветеринаром вернулась к загону. Мужчины склонились над кобылой, а Скай беспомощно стояла рядом, не желая уходить.

— Могу я чем-то помочь? — наконец спросила она.

— Нет, — сказал Джарра.

— Поговори с ней, погладь, если хочешь, — проинструктировал ветеринар. — Постарайся успокоить ее.

Джарра поднял голову, как бы намереваясь возразить, но промолчал. Скай опустилась на колени перед мордой кобылы, нашептывая ей слова утешения и ободрения.

Вскоре к ним присоединилась Келли.

— Я слышала, что ты искала Клема, — сказала она Скай, — и догадалась, в чем дело.

— Молодец, что пришла, — отозвался ветеринар и отправил Келли принести что-то из его машины. — Не очень хорошо у нее получается, — пробормотал он. — Ну, давай, девочка, трудись, не отлынивай.

«Она не отлынивает!» — хотела крикнуть Скай, слушая душераздирающие стоны и судорожные всхрапы кобылы со взмокшей от пота мордой.

Келли вернулась с фонарем и стала светить мужчинам, помогавшим кобыле разродиться. Скай сосредоточилась на данном ей поручении, стараясь успокоить страдающее животное.

— Ну еще разок! — наконец воскликнул ветеринар. — Есть.

Скай, увидев в свете фонаря мокрый блестящий бесформенный комок, обняла лошадь за шею.

— Ты справилась! — произнесла она в дергающееся ухо Стардаст. — Умница!

Джарра вдруг тихо выругался, Келли охнула.

— Что такое? — Скай начала выпрямляться. — В чем дело?

— Мне очень жаль, — сочувственно промолвил Клем.

Скай направилась к остальным, приковавшись взглядом к жеребенку, которого она не могла толком разглядеть. Джарра резко дернул руку сестры вверх. Скай ослепил яркий свет.

— Что такое? — повторила она. — Он мертв?

— Нет, но… — начала Келли.

— Да, — заглушил голос сестры Джарра.

Растерянно жмурясь от слепящего света, Скай спросила:

— Разве нельзя что-нибудь сделать? — Неужели нет способа вдохнуть жизнь в новорожденное животное?

Клем, подбоченившись, уперся взглядом в землю.

— Тебе решать, Джарра.

— Иди в дом, Скай, — скомандовал тот.

— Но…

— Не спорь, — решительно прервал он жену. — Келли, пожалуйста, уведи ее.

— Да, конечно. — Келли, шагнув вперед, обвила Скай рукой за пояс.

— Я просто хочу посмотреть…

— Нет, не хочешь, — твердо сказала Келли. — Джарра прав. Пойдем, Скай.

Скай неохотно позволила себя увести.

— Неужели Клем ничего не мог сделать? — спросила она. — Что произошло?

— Жеребенок родился ущербным, вот и все. Джарра будет ужасно разочарован. — Келли кисло поморщилась. — Даже он не всегда может заставить кобыл давать идеальный приплод.

Новое платье Скай пропиталось грязью и лошадиным потом. Она бросила его в ванной в корзину для грязного белья и залезла под душ. Когда Джарра вошел в комнату двадцать минут спустя, она уже лежала в кровати с включенным ночником.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально. Надеюсь, гости не обидятся, что я так рано ушла.

Джарра тоже был весь в грязи, на одежде краснели пятна крови.

— Я только вымоюсь и переоденусь.

— Собираешься вернуться к гостям?

Он остановился в дверях ванной.

— В этом нет необходимости. Меня никто не потеряет.

К его возвращению Скай уже выключила свет, но еще не спала. Шум веселья внизу постепенно стихал.

Скрипнула кровать, матрас продавился под тяжестью его тела. Он тронул ее за плечо, окликнул шепотом.

— Ты убил его, да? — Скай устремила взгляд на белеющий во тьме потолок. — Жеребенка?

— Да, мы его умертвили.

— Келли сказала, что он был ущербный.

— Да, он родился с деформацией. Возможно, передался какой-то рецессивный ген. Попробуем теперь случить Стардаст с другим жеребцом и по всем правилам.

— А если она опять произведет на свет детеныша, подобного этому?

— Маловероятно, но если такое повторится, мне придется исключить ее из программы племенной работы. — Джарра обнял жену. — Нужно было раньше тебя отослать.

— Я не кисейная барышня.

— Все равно тебе не следовало смотреть. В твоем положении это вредно. — Он поцеловал ее в щеку. — Ты нам очень помогла сегодня.

Толку от ее помощи. Жеребенка Стардаст все равно не спасли. Да и Джарра, после того как она привела Клема, только и мечтал как бы избавиться от нее.

Губы Джарры нашли ее рот. Она раздраженно отдернула голову.

— Я устала. Утомительный был день.

— Пожалуй, — помолчав, отозвался он. — Спокойной ночи.

Мысль о жеребенке, которого она даже не разглядела, почему-то не давала Скай покоя. Иногда он ей снился, и она просыпалась со слезами на глазах, полная дурных предчувствий.

В следующий перерыв между выездами на пастбища Джарра велел Скай записаться на прием к врачу и поинтересовался, не желает ли она потом отправиться в Брисбен или даже в Сидней на несколько дней.

— У нас не было медового месяца, а сейчас я мог бы выделить недельку или десять дней.

— Неужели? — Скай вовсе не хотела язвить. Так получилось. Да и разве можно винить Джарру за то, что ему приходится торчать на пастбищах с утра до ночи по восемь-девять месяцев в году: большая ферма — трудоемкое хозяйство. В принципе, она ведь по натуре вполне благоразумная женщина. Очевидно, из-за беременности она стала такой раздражительной и обидчивой. — Мне бы хотелось поехать к морю, — уже более мягко произнесла Скай. Она прежде никогда далеко не уезжала от моря и теперь сама удивлялась тому, что так скучает по нему.

Джарра снял номер в фешенебельном отеле в Серферс-Парадайз, и они целую неделю бездельничали, гуляли по пляжу, купались в море и ужинали в элегантном ресторане гостиницы или в одном из маленьких местных кафе. И на протяжении восьми вечеров они возвращались в свой номер на десятом этаже и, не задергивая шторы на окнах, в которые заглядывало усыпанное звездами черное небо, предавались любовным утехам на широкой роскошной кровати.