Кларисса Гарленд - Возвращение в "Опаловый плес"

Джарра старался укрощать свою страсть, бережными ласками разжигая в ней столь же сильное желание, какое владело им самим.

Несмотря на неоднократные заверения, которые Джарра делал ей на ранних стадиях беременности, Скай опасалась, что ее раздувающиеся формы могут вызвать у него отвращение, но он не уставал повторять, что она с каждым днем только хорошеет. Когда он доводил ее до оргазма, она, всхлипывая от счастья в его объятиях, вновь и вновь кричала ему о своей любви.

— Ты будешь хорошим отцом, — сказала однажды Скай, когда они, разморенные любовью, лежали после обеда в смятых простынях, нежась в золотистом солнечном свете, просачивающемся сквозь шторы.

— Уж постараюсь, — отозвался Джарра, накрывая ладонью ее руки, покоившиеся на его груди. Он чуть поменял положение, чтобы ей удобнее было держать голову на его плече.

— Расскажи о своем отце, — попросила Скай. — Какой он был?

Все ее знания об отце Джарры зиждились только на фотографии, стоявшей на редко открывавшемся пианино в большом зале усадьбы. На том снимке был запечатлен голубоглазый мужчина с квадратной челюстью и гладко зачесанными назад каштановыми волосами, смотревший в объектив с напряженным видом человека, не привыкшего позировать перед фотоаппаратом.

— Какой он был? — повторил Джарра. — Он был… большой. Во всех отношениях. Говорил мало, был скуп в проявлении чувств и на похвалу, но если уж он отмечал твои заслуги, ты знал, что похвала эта заслуженная, и ценил ее. Отец был справедливый человек, но временами несговорчивый. Если принимал какое-то решение, то переубедить его не представлялось возможным. Соответственно эти решения давались ему нелегко.

— Ты говорил, что он не очень приветствовал новые идеи.

— Верно. Но взвесив все «за» и «против» и наконец-то приняв определенное решение, он уже не менял его. — Джарра коротко рассмеялся. — Насколько мне известно, мама была с кем-то помолвлена, когда отец впервые увидел ее.

— Она сказала, они поженились после двух лет знакомства.

— Ну да. Я слышал, что он вскоре отвадил от нее жениха. Но сам, тем не менее, не спешил со свадьбой.

— Кто тебе это рассказал? — удивилась Скай. — Мама?

— Разумеется нет, черт побери. И уж конечно же не отец. Один из моих дядьев проболтался после похорон. Подвыпил немного и… в общем, день такой выдался. Все занялись воспоминаниями, наружу выползли семейные тайны.

— Семейные тайны?

— В сущности, это не тайны. Но от дяди я узнал много нового о своих родителях. Отец был гораздо старше матери, а она в молодости была поразительно красива. Дядя Пэт думает, что отца смущала разница в возрасте. Он долго за ней ухаживал, отчасти потому, что они жили далеко друг от друга, отчасти, думаю, потому, что они оба хотели убедиться, что не делают ошибки.

— Но у них, наверное, было много общего.

— Да. И думаю, они были счастливы вместе.

— Твоя мама, должно быть, до сих пор о нем горюет.

— Нам всем его очень не хватает. Как я уже говорил, он был большой человек, и с его смертью в жизни каждого из нас образовалась огромная пустота.

— И тебе в двадцать лет пришлось занять его место?

— Это было нелегко, — признался Джарра. — У нас с ним несколько раз случались жуткие перепалки относительно модернизации фермы, но когда вдруг вся ответственность свалилась на меня… это было страшно.

— А мама разве не помогала тебе советами? Она, должно быть, к тому времени уже много знала о методах хозяйствования.

— Ей никогда не приходилось принимать решения относительно того, что и как нужно делать на ферме. Это была прерогатива отца. А потом моя, когда управление перешло в мои руки. Правда, она никогда не критиковала меня за ошибки.

Как, очевидно, не стала критиковать его и за выбор жены, предположила Скай. Хотя, наверное, считала, что сын допустил ошибку.

Потом они вернулись в «Опаловый плес». Пастбищная страда продолжалась, требуя неусыпного внимания Джарры, и в следующие два месяца возникшая между ними духовная близость, казалось, улетучилась без следа.

Скотоводы отправились на одно из дальних пастбищ, где намеревались пробыть дней десять, клеймя и кастрируя неклейменый скот и перегоняя для дальнейшей транспортировки животных, откормленных на убой.

Через неделю после их отъезда в усадьбу вернулась Келли за свежей питьевой водой и провизией для работников.

— Вода в скважине не пригодна для употребления, — объяснила она Скай. — В ней слишком много минеральных солей.

В «нисан» погрузили клетку из металлических прутьев.

— Это для телят, — сказала Келли. — Новорожденные не могут осилить сами дальний путь. А от лагеря, где они сегодня размещаются, сутки тащиться до загона, куда их собираются перегонять. Я заберу с собой нескольких, а когда пригонят остальное стадо, их отдадут матерям.

— Жаль, что я не могу поехать с тобой, — посетовала Скай.

— Почему же? Поехали, — предложила Келли. — Переночуешь в лагере, а завтра я привезу тебя домой, когда телят доставлю в загоны.

«Может, и впрямь рискнуть?» — подумала Скай.

— Значит, ты не возражаешь?

— С чего вдруг? Тошнота тебя больше не мучает, и рожать ты, наверное, еще не собираешься, верно?

— Нет, не собираюсь. Что мне взять с собой?

— Я прихвачу для тебя спальный мешок. А ты положи смену нижнего белья и чистую рубашку. И зубную щетку не забудь.

Элла, узнав про их план, с сомнением покачала головой, но Келли и Скай стояли на своем.

— Ты же перегоняла скот, когда ходила беременная, мама, — напомнила ей дочь. — А Скай всего лишь будет сидеть рядом со мной в удобном кресле в машине. Ничего с ней не случится.

— Я уже тогда была привычна к тяжелой жизни, — с беспокойством в голосе заметила Элла. — А для Скай здесь все внове.

Скай рассмеялась.

— Я не одуванчик. Врач сказал, что я абсолютно здорова, и, поверьте, мне тоже в жизни всяко приходилось. Профессия манекенщицы требует выносливости и определенного уровня физической подготовки.

Элла покачала головой, но от дальнейших возражений воздержалась. Скай залезла на сиденье рядом с Келли, и они поехали.

Солнце стояло высоко в небе. Куда ни кинь взгляд, всюду стелился золотисто-охровый ландшафт, сотканный из травы, камней и изрезанной балками земли. Келли лавировала между торчащими тут и там большими буграми, созданными термитами; по приближении автомобиля к какому-нибудь одинокому дереву с его ветвей испуганно взлетали стаи птиц.

Параллельно «нисану» скакали с десяток кенгуру, и Келли затормозила, давая Скай возможность сделать несколько снимков, прежде чем животные скрылись за выступом скалы.