Дженнифер Уайнер - Все девочки взрослеют

— Котенок! — повторила Джой и радостно захлопала в ладоши.

Я замерла, не в силах поверить в происходящее. Отец тем временем достал из кармана маленькую серебристую камеру и с улыбкой протянул соседу. Тот охотно сделал снимок. Наконец я смогла пошевелиться.

— Джой. — Я протянула руки к дочери.

— Котенок! — хихикала Джой.

— Поздравляю, — сказал отец.

Он осторожно поставил Джой на пол. Когда я смахнула слезы и подняла дочь, отец уже ушел. Я стояла, разъяренная и смущенная, мое сердце колотилось, ноги стали ватными. Зачем он явился после стольких лет? Я села в кресло и закрыла глаза. Неважно. Завтра утром мы уезжаем. Дома разберусь.

На следующий день мы прибыли в Филадельфию, в мое уютное жилье, к Питеру, тоска по которому всю последнюю неделю почти не отпускала. От чемодана отвалились два колесика. Сестра прихрамывала после попытки забраться в складной манеж Джой. («Хотела выяснить, — не без пьяной гордости пояснила она, — помещусь ли в нем».) Посаженный мной садик задушили сорняки; кадки с анютиными глазками и петуниями задыхались от жажды. Книга стерла из жизни целый сезон.

Я стала модной новинкой, кумиром больших женщин. И потому вернулась домой с утешительным призом: пачкой предложений одно безумнее другого. Например, стать новым «лицом» весонаблюдателей.

— Но я же толстая! — напомнила я Ларисе.

— Полагаю, они это исправят, — хмыкнула она.

Хочу ли я рекламировать низкокалорийное печенье, обезжиренное мороженое, одежду для беременных большого размера? (Нет, нет, очень соблазнительно, но тоже нет.)

Банк выдал мне белую кредитную карту — редкую разновидность, у которой нет лимита, зато есть всевозможные привилегии и бонусы. Врач из Иллинойса предложил бесплатную операцию по уменьшению желудка. Пластический хирург из Питтсбурга — дармовую ринопластику. Четвероюродный брат, которого я видела третий раз в жизни, попросил денег в долг, намереваясь открыть бизнес: персональные тренинги плюс безалкогольный бар. (Я отказала, но взамен предоставила возможность укоротить нос или желудок — на выбор.)

Самой странной была идея рекламировать тампоны на территории учебных заведений.

— Мне что, придется разъезжать по колледжам в костюме гигантского тампона? — спросила я у Ларисы по телефону.

Я так и видела, как она сидит в мягком розовом кресле за антикварным кленовым столом и листает бумаги.

— Не думаю, — отозвалась Лариса.

Я не унималась.

— Может, мне все-таки одеться гигантским тампоном?

— Гм…

— Эта компания выпускает тампоны с веревочками или без?

— Нравится шутить насчет месячных? — вздохнула Лариса.

— Мне столько приходится впитывать! — воскликнула я.

Времени ни на что не хватало. Когда я вернулась домой, издатель организовал еще шесть интервью. До того как сочинить книгу, до того как родить ребенка, я много лет вела развлекательную рубрику в «Филадельфия икзэминер». Я решила, что десять лет жарки котлет подготовили меня к путешествию по мясорубке. Увы, я ошибалась. Я впускала в дом бывших коллег: прыщавых и гладких, беспокойных и безмятежных, работающих матерей со звонящими мобильными, медлительных стариков, которых кидало из газеты в газету и из журнала в журнал. Показывала им дом, травила байки о книжном туре, знакомила с Джой. В основном получалось неплохо. Правда, журналисту из «Паблишинг тудей» не понравилось содержимое моего холодильника (слишком много масла и слишком мало свежих фруктов). А чикагский еженедельник опубликовал интервью под мерзким заголовком «Неподъемная девица — королева современного любовного романа». («Неподъемная? — жаловалась я Питеру, размахивая вырезкой — Неподъемная? Пусть зарубят себе на носу, „неподъемными“ бывают мешки с мусором. А я пухленькая».)

Как-то в воскресенье утром я открыла почтовый ящик и увидела, что «Икзэминер» нет.

— Это ты забрал газету? — крикнула я.

Питер отвел глаза и покачал головой.

— Сегодня не принесли, — ответил он.

У меня упало сердце. Газета приходит всегда, значит, Питер встал пораньше и выкинул ее. Я поняла почему. За неделю до этого я беседовала с журналисткой из «Икзэминер», тихоней, нанятой на мое место. Она принесла букет гвоздик из супермаркета.

— Обожаю детишек! — сообщила журналистка перед знакомством с Джой. — Если вам вдруг понадобится няня…

Я поблагодарила. Видимо, «Икзэминер» платит ей меньше, чем когда-то мне. Интервью заняло всего полчаса. В основном я отвечала на вопросы о том, как выкроить время на книгу, работая в газете, как найти агента, не может ли мой агент прочитать ее книгу, ведь теперь она знает, как выкроить на это время.

Питер встал у меня за спиной, положив ладони мне на плечи. Я глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Совсем плохо? — спросила я.

— Лучше тебе не читать.

— Ерунда. Бывший парень обозвал меня толстухой в «Мокси». Что может быть хуже?

Мучительная пауза.

— По-моему… — начал Питер.

Зазвонил телефон, и я схватила трубку.

— Алло?

— Зачем ты рассказала «Икзэминер», что я лежала в клинике для алкоголиков?! — завопила сестра.

У меня отвисла челюсть.

— Зачем я что?

— Зачем… ты… рассказала… «Икзэминер»… что… я лежала в клинике для алкоголиков?! — Похоже, сестра разозлилась не на шутку. — И если уж на то пошло, почему не объяснила, что я просто хотела с кем-нибудь познакомиться?

— Не знаю, о чем ты. Мы вообще тебя не обсуждали!

Сестра закричала еще громче.

— Но почему? Разве ты не в курсе, что мне нужна реклама?

— Погоди. — Я включила ноутбук в кухонную розетку, хотя Питер отчаянно мотал головой. — Я еще не видела статью.

Я открыла страницу. Сестра продолжала орать мне в ухо. Я сглотнула. «Вся подноготная, — гласил заголовок. — Как бывшая сотрудница „Икзэминер“ Кэндейс Шапиро превратила грязное белье своей семьи в золото».

— Вся подноготная? — вслух произнесла я. — Грязное белье?

Запищал телефон — поступил звонок на вторую линию.

— Не вешай трубку, — велела я сестре. — Алло?

— Кэндейс! — Это был мой брат.

— Джош! — Страница продолжала грузиться. — Хочешь выяснить, зачем я поведала «Икзэминер», что Люси лечилась в клинике для алкоголиков?

— Нет, — отозвался он. — Всего лишь узнать, зачем ты подняла ту историю, когда в пятнадцать лет меня арестовали за распитие спиртных напитков.

— Ничего подобного!

Я изучала статью. «Кэндейс Шапиро сидит на диване в своем шикарном доме в центре города, с трудом закинув свои пухлые ноги друг на друга. Ее расплывшееся лицо искажено в ухмылке, словно она не до конца верит в богатство, свалившееся ей на голову». О господи! Я продолжила читать. Действительно, упоминалось об аресте Джоша (его замели на лужайке у друга за коктейль из ягодного сока с вином) и о кратком визите сестры в клинику. В статье указывался не только аванс за книгу, но еще и мой адрес и даже стоимость дома. В свое время я так же поступила с квотербеком «Иглз», вовлеченным в особо грязный развод.