Временная жена - Катарина Маура

class="p1">— Не переживай, — шепчет он. — Взамен каждый кусочек меня принадлежит тебе. — Он тянется ближе, его дыхание касается моей кожи. — Можешь пользоваться мной, как захочешь, жена.

Глава 30

Валентина

Я улыбаюсь, откидываясь в кресле и лениво прокручивая в телефоне фотографии, сделанные с бабушкой. Я навещаю ее через день после работы, и она, кажется, чувствует себя намного лучше. Новые медсестры заботливы и предельно профессиональны, они даже отправляют мне обновления каждый час. Какое же это облегчение — знать, что она в надежных руках. И все это благодаря Луке и его людям.

Я усмехаюсь, закусывая губу, когда мысли уводят меня к нему. Он действительно старается. Старается быть мягче. Старается загладить свою вину. Когда он сказал, что заслужит прощение, я восприняла это как красивую, но пустую фразу. Следовало бы знать лучше. Лука никогда не делает ничего наполовину. Он терпелив, не требует больше, чем я готова дать, и относится ко мне с нежностью, на которую раньше был не способен.

Из размышлений меня вырывает мерцающий красный свет на офисном телефоне — сигнал о какой-то проблеме. Я с недоумением смотрю в сторону кабинета Луки, но он, похоже, полностью поглощен работой — ни тени тревоги на лице. И тут за моей спиной раздаются торопливые, звенящие каблуки.

Живот скручивает от неприятного предчувствия, когда я вижу Наталью, уверенно направляющуюся к кабинету Луки, с улыбкой, сияющей так, будто она выиграла этот гребаный день. Кто вообще пустил ее наверх?

— Простите, мисс Иванова, — говорю я сквозь зубы, преграждая ей путь. — Но я не могу вас пропустить.

Просто одно ее присутствие вызывает во мне странную, глухую ярость. Технически, она все еще его невеста. И я ненавижу то, что не могу просто взять и выставить ее вон. Она лишь смеется, даже не замедляясь, и, не обращая на меня никакого внимания, распахивает дверь в кабинет Луки. Я следую за ней, сама не зная, что именно собираюсь сделать.

— Дорогой! — говорит она. — Сюрприз!

Незнакомый гнев охватывает меня, когда я стою у двери, наблюдая, как она бросается к нему. Дорогой? Дорогой? Ярость закипает во мне, когда Лука отодвигается от стола, поднимая брови. Он смотрит мимо нее, на меня, на его лице выражение замешательства. Очевидно, он не ожидал ее, и это немного сбивает остроту моего гнева, но не гасит его вовсе.

Наталья обвивает его шею руками, но Лука делает шаг назад, тут же отстраняясь. Он бросает мне панический взгляд, но я лишь откидываюсь к стене, скрещивая руки.

— Я видела, что ты заходил к Лорье, — ее голос звенит от восторга. — Ты выбирал мне обручальное кольцо, да? Не хочу никакого пафосного предложения, мы ведь уже помолвлены, дорогой. Просто отдай мне кольцо.

Лука тяжело проводит рукой по волосам и раздраженно выдыхает:

— Где ты это видела?

Она довольно улыбается, и от этого у меня внутри что-то неприятно сворачивается. Она слишком красива, когда улыбается вот так. Я никогда не сравнивала себя с другими женщинами. Но рядом с ней, я чувствую, что недостаточно хороша.

— «The Herald» написал, что тебя видели у Лорье.

Лука тянется за телефоном и, увидев что-то на экране, глухо ругается.

— Черт.

Затем он поднимает голову и смотрит прямо на меня. В его глазах — извинение. И от этого у меня внутри все сжимается. Я не знаю, что именно там написали, но явно ничего хорошего.

— Наталья, — он говорит ровно, но слишком терпеливо, как по мне. Он не должен быть с ней терпелив. — Очевидно, произошло какое-то недоразумение. Я все объясню тебе позже, а пока я прошу тебя уйти.

Она дуется, и меня раздражает, как она красива. Я не сомневаюсь, что она привыкла очаровывать мужчин, и Лука, вероятно, не исключение. Я была удобным выбором, но она та, с кем он хотел бы быть в постели. Мысль о том, что они вместе, вызывает у меня тошноту, и я невольно сжимаю кулаки.

— Но я проделала такой путь, чтобы увидеть тебя, к тому же, мой отец просил передать, что нам нужно обсудить слияние компаний.

— Я работаю. Сейчас не самое подходящее время. Водитель отвезет тебя обратно, а твоему отцу я позвоню позже. — Голос его спокоен, но внимателен.

Я отвожу взгляд, ощущая, как внутри неприятно скребется вина. Я знаю, что он ничего к ней не чувствует, да и еще больше злить Ивановых ему сейчас ни к чему, но, черт возьми, злость все равно кипит.

Наталья резко вскидывает подбородок, разворачивается и выходит из его кабинета, бросив на меня короткий, но говорящий взгляд, прежде чем хлопнуть дверью. Он не может просто так расторгнуть помолвку, не поставив в известность свою бабушку, но как бы мне хотелось, чтобы он сделал это. Чтобы просто сказал ей, что все кончено.

Я смотрю на Луку и стискиваю челюсти.

— Хочешь, я забронирую ужин для вас двоих, дорогой? Или, может, еще сотню роз ей отправить?

Губы Луки чуть дергаются, он явно сдерживает улыбку, а в его взгляде мелькает тепло, которого там не было мгновением раньше.

— Иди сюда, Валентина.

Я отталкиваюсь от стены и медленно приближаюсь к нему, внутри клокочет гнев. Лука тихо смеется, когда я оказываюсь рядом, и сильными руками подхватывает меня, с легкостью усаживая на край стола. Его пальцы раздвигают мои бедра, и юбка предательски задирается вверх.

— Лука!

Он улыбается, откидывается назад, подтягивает свое кресло ближе, оказываясь между моих ног.

— Значит, вот что нужно, чтобы ты, наконец, начала вести себя как моя жена, да? Не злись, детка, — бормочет он, обхватывая мои бедра ладонями.

Щеки обдает жаром, и я украдкой бросаю взгляд на стеклянную стену за его спиной, за которой находится мой рабочий стол. Сейчас на этом этаже тихо, но стоит кому-то пройти мимо и нас поймают.

— Я не знал, что она заявится сюда. Еще пара дней — и мы расскажем бабушке обо всем. Потерпишь ради меня?

Я встречаюсь с ним взглядом, сердце бешено колотится.

— А почему я вообще должна злиться? — спрашиваю, но мой голос слишком резкий, чтобы прозвучать убедительно.

Лука смеется, откидывается назад и медленно скользит руками по моим бедрам. Черное кружево моих трусиков оказывается на виду, и его глаза темнеют. Я вздрагиваю. После того, как на днях он разорвал мои колготки, я решила носить чулки, и, судя по его выражению, этот выбор ему очень даже по вкусу.

— Разве ты не собираешься спросить меня о слухах?

— Каких слухах? — мой голос дрожит.

— О том, что я