Оливия Карент - И назову тебя Альба Эстер

— Сколько раз за свою жизнь слушал «Кармен», — сказал Поль, — и каждый раз не перестаю восхищаться музыкой и талантом Жоржа Бизе!

— А вы обратили внимание на чудесные ансамбли? — спросила Елена. — В нашем театре у меня на Родине квинтет контрабандистов певцы исполняют так же замечательно, как и в вашем Гранд-опера.

— Да что вы говорите? — изумилась Марта.

— Представьте, да! В нашем провинциальном театре есть некоторые певцы с уникальными голосами, которых с удовольствием пригласили бы лучшие театры мира на свою сцену! — с гордостью сообщила Елена. — Но у наших певцов, увы, нет такой возможности. А вот ваша Кармен — просто великолепна!

— Эли, а я с удовольствием слушал и сопереживал Хозе! — объявил Майкл.

— Жаль его очень, — согласилась Елена. — Жаль, что он не понял, что Кармен его разлюбила, что она свободна, а он все решил сам, отказав ей в праве выбора. А итог всему — смерть. Непонимание — это самое страшное, что только может быть!

— Элен, есть и другие, не менее страшные вещи, — мягко возразил Поль.

— Да, есть! — горячо заговорила Елена. — Но именно непонимание убило, например, Бизе. Создатель «Кармен», которой восхищаемся мы и весь мир, был буквально уничтожен неприятием своими соотечественниками его творения! После премьеры «Кармен» его предали такой анафеме, что сердце композитора не выдержало. А ведь ему было чуть больше тридцати! И единственным, кто оценил и поддержал его, был великий Чайковский. Если бы его письмо не опоздало всего на несколько недель, Бизе было бы легче выдержать непонимание и неприятие публики, получив одобрение такого гения, как Чайковский. И вот цена человеческой беспощадности — смерть!!!

— Вы правы, Элен, во всяком случае в том, — сказал Поль, — что если бы мы, люди, могли договариваться и лучше понимать друг друга, не было бы в истории человечества войн, революций, кровавых терроров и прочих безумств.

— А в семейной жизни, — дополнил Майкл, — был бы мир и лад. Не было бы расставаний, разводов и ссор.

— И получился бы рай на земле, а это невозможно, — подвела черту Марта и обратилась к мужу: — Поль, тебе не кажется, что уже довольно поздно? Спокойной ночи, Элен. Спокойной ночи, Майкл.

Супруги де Мерсей неспешно удалились.

Елена задумчиво проводила их взглядом, а потом, повернувшись к Майклу, сказала:

— Какая очаровательная пара — Поль и Марта…

— Да, — согласился Майкл. — А ты знаешь, Эли, как не хотела семья фон Армштайн, чтобы их несравненная Марта вышла замуж за француза, да еще погруженного в свою непонятную науку кабинетного ученого, каковым является Поль. Но надо знать «железный» характер Марты!!! И вот они вместе уже больше полувека.

Елена внимательно слушала Майкла и никак не могла объяснить себе ту особую теплоту, которая звучала в его голосе, когда он говорил о Поле и Марте.

— Эли, я не говорил тебе, что в этом наряде ты выглядишь совершенно неприступной? — обратился к девушке Майкл, неожиданно для нее поменяв тему беседы.

— А что? — сразу огляделась вокруг Елена, широко открыв глаза и приподняв брови. — Тут разве кто-то собирается идти на штурм?

— Не знаю, как «кто-то», — многозначительно произнес Майкл, — а я очень явно ощущаю в себе нереализованные пока задатки полководца.

— Должна заметить, что штурму обычно предшествует длительная осада, — назидательно проговорила Елена, искоса взглянув на Майкла.

— Так это, смотря какую крепость брать! — возразил он. — Некоторые сами сразу сдаются на милость победителя. На твой взгляд, — он, скрывая усмешку, посмотрел на девушку, — какой вариант предпочтителен?

— О! В военной стратегии и тактике я не сильна, — улыбнулась Елена.

— И все же… — настаивал он. — Мгновенный штурм, длительная осада или добровольная сдача?

— Я должна дать совет полководцу или тому, кого завоевывают? — поинтересовалась Елена.

— Обоим! — коротко бросил Майкл, ожидая ее ответа.

— Я предпочла бы четвертый вариант, — в раздумье произнесла Елена.

— То есть? — уточнил Майкл.

— Дипломатический. Отказ от завоевания с одной стороны, и, по возможности, разумная контрибуция — с другой.

— А если полководец хочет получить все, а не какой-то жалкий откуп в виде контрибуции? — Майкл вопросительно смотрел на Елену. — Ему нужна не какая-то часть. Ему нужно ВСЁ!!!

— Тогда он — безумен! — констатировала Елена и пояснила: — Когда хотят получить все — неизбежны большие потери. Разумнее удовлетвориться малым. Александр Македонский, Юлий Цезарь, Наполеон и иже с ними ставили задачу покорить весь мир и потерпели крах. А уж полководцы были гениальные! Оставайся инженером, Майкл, и откажись от военных амбиций.

— Ну нет! — он отрицательно покачал головой. — Я полон нетерпения испытать себя на новом поприще.

— Да неужто — новом?.. — Елена насмешливо взглянула на Майкла. — Кто-то убеждал меня не так давно в своем немалом опыте!..

— Опыт немалый, — согласился Майкл. — Но в нем не было места длительной осаде. Да и в штурме не было необходимости.

— Да-да! Все сдавались на милость победителя! — засмеялась Елена.

— Хочу заметить, с удовольствием и без сожаления, — пояснил Майкл.

— Быть героем, побеждая слабого противника, легко, — едко заметила девушка.

— Ты права, легко, — подтвердил Майкл. — Но и трудности меня не пугают.

Он резко встал, быстро шагнул к креслу и, взяв Елену за руки, потянул, заставив подняться. А затем стремительно обнял ее, не давая возможности вырваться из плотного крепкого кольца своих рук. Она уперлась ладошками в его грудь и, низко наклонив голову, отчаянно сопротивлялась. Он все крепче прижимал ее к себе, чувствуя, как все слабее становятся ее попытки освободиться. Неожиданно Елена подняла к нему лицо, и Майкла обжег ее пылающий возмущенный взгляд.

— Эли, что ты?.. — успокаивающе произнес он, отпуская девушку. — Прости, я просто неудачно…

— … продемонстрировал штурм крепости, — голос Елены был совсем бесцветным и как будто очень усталым. — Спокойной ночи, Майкл.

Она развернулась и пошла к двери гостиной. Майкл мгновенно настиг ее и виновато попросил:

— Эли, пожалуйста, прости…

Елена взглянула в его глаза, полные раскаяния, молча кивнула и ушла к себе.

Майкл сел в кресло и, глядя в одну точку прямо перед собой, думал: «Зачем я это сделал? Ведь собирался быть сдержанным, и вот что в результате натворил! Испортил не только этот вечер, но и вообще все… И что теперь делать? Что?!! "

26

Утром, тихонько постучав в дверь и получив разрешение, Майкл вошел в комнату Елены. В тонком свитерке и брючках Эли показалась ему необычайно юной. Она стояла у окна и смотрела куда-то вдаль слегка прищуренным взглядом. Майкл подошел к ней и, тоже устремив свой взгляд за окно, молча постоял рядом, а затем тихо произнес: