Оливия Карент - И назову тебя Альба Эстер

— А почему бы и нет? — тут же запротестовала Елена. — Давай перемерим!

— Эли, мы поручим эту миссию официанту, — серьезно предложил Майкл. — А пока давай выпьем за наши самые большие увлечения!

Он с многозначительной улыбкой посмотрел на Елену, которая, приподняв брови и покачав головой, рассмеялась. Затем посмотрела на Майкла таким лучистым ослепительным взглядом, что его бросило в жар.

«Я безумно хочу ее! — подумал он. — Я сейчас, как никогда раньше, близок к полному сумасшествию. Надо как можно скорее хотя бы пригласить ее танцевать. Я хочу дотронуться до ее тела. Почувствовать его движения в своих руках! «Но вслух, с трудом усмиряя собственные чувства, спросил:

— Эли, ты не поддерживаешь мой тост?

Она, все еще улыбаясь и пристально всматриваясь в него, молчала, а потом, когда он уже отчаялся дождаться ответа, промолвила:

— Ну что ж! За наши самые большие увлечения. Удачи тебе, Майкл!

— И тебе, Эли! — радостно откликнулся Майкл.

Как только опустели рюмки, он встал и, поклонившись, пригласил Эли. Майкл стремительно двинулся с ней к танцплощадке, потому что сейчас этот танец был для него самой насущной необходимостью. Он обнял Елену, стараясь поближе прижать к себе. Но она с мягкой настойчивостью держала дистанцию. Когда Майкл дотронулся до ее обнаженной спины, ему показалось, что сердце его остановилось. Он еще минуту назад мечтал о том, чтобы почувствовать каждое движение Эли, прикоснуться к ней, но даже не предполагал, насколько это для него окажется мучительной и сладостной пыткой.

Елена с удовольствием и самозабвением отдавалась танцу, двигаясь с присущей ей природной грацией и легкостью. Ей было хорошо и уютно в крепких и нежных объятьях Майкла. Впервые она почувствовала, как может быть приятно прикосновение к ее обнаженному телу мужских рук. И не каких-то рук вообще, а именно рук Майкла. Она даже немного испугалась этих новых ощущений и слегка, пытаясь хоть на секунду избавиться от этого непривычного чувства, пошевелила плечами.

Майкл мгновенно ощутил это ее движение каждой клеточкой своего тела. Не желая больше сдерживаться, он решительно притянул Эли к себе и заглянул, слегка наклонив голову, в ее лицо. Оно вдруг вспыхнуло и мгновенно залилось румянцем, и Майкл поневоле, щадя чувства Эли, отпустил ее, восстановив первоначальную дистанцию.

Они были настолько поглощены собственными мыслями и ощущениями, что за весь танец не произнесли ни слова. Вернувшись за столик, оба испытывали такой жар в крови, что когда Майкл предложил выйти в небольшой зимний сад ресторана, Елена охотно согласилась.

— Как здесь хорошо…

Она зашла в самую гущу растений и, обнаружив уютный диванчик, удобно устроилась на нем.

— Прохладно… И воздух изумительно чистый…

Она несколько раз глубоко вздохнула полной грудью.

Майкл с восторгом и теплотой отметил, что и сама Эли в своем изумрудном платье, среди всего этого зеленого великолепия напоминала ему тоненькое хрупкое растение, которое необходимо постоянно оберегать и за которым надо заботливо ухаживать. Она была такой непосредственной и чистой, что он не узнавал сам себя. Майкл забыл, что подобные трепетные чувства могут вызывать обычные взгляды, слова, прикосновения. Только с Эли он понял, насколько многого был лишен, погрузившись с четырнадцати лет в так называемую «взрослую жизнь». Он сожалел, что до знакомства с Эли не почувствовал ни разу прелести душевного трепета от простого присутствия желанного и дорогого человека. Эли открыла для него другое мироощущение, и теперь он понять не мог, как можно было жить в том, прежнем, мире каких-то примитивно-рациональных отношений без головокружений от неистового желания и безмерного уважения к чувствам другого человека. Оказывается, была своеобразная прелесть в подобных хрупких и бережных отношениях. Та жизнь отличалась от теперешней, как простое стекло отличается от сверкающего разноцветьем бриллианта. Поэтому впервые и возникло это необыкновенное чувство, называемое любовью, в его, Майкла, душе. Любовь к Эли.

— Майкл!.. — позвала Елена. — Иди сюда!

Он подошел и сел в угол диванчика, слегка откинувшись и искоса посматривая на Эли.

— Вот бы сейчас покурить… — мечтательно произнесла она.

— По-моему, кто-то минуту назад восхищался чудным чистым воздухом… — насмешливо возразил он. — А еще одета в традиционный цвет экологического движения «зеленых»!

— А ты напрасно иронизируешь, Майкл! — горячо откликнулась Елена. — Я, действительно, разделяю их воззрения.

— Особенно в той части, которая касается курения! — продолжил, усмехнувшись, Майкл.

— Согласна. Это — дурная привычка. Я и сама это знаю. Но зато я никогда не ношу изделий из натурального меха. Это же ужасно, Майкл, в наш век, когда есть столько разнообразных искусственных тканей, специально выращивать животных, чтобы убивать их! Я понимаю, где-то на Крайнем Севере — на Чукотке, Аляске — люди используют шкуры оленей, например, а мясо съедают. Это — жизненная необходимость. Но просто так… как в пещерные времена… по традиции… или по каким-то надуманным канонам красоты!.. Категорически не согласна! И ходить, увешанной шкурами убитых животных, да еще по принципу «чем больше, тем лучше», словно дикий индеец — скальпами, ни за что никогда не буду!!! — категорично и решительно закончила Елена.

— Эли, ты была так убедительна!.. Тебя обязательно поддержали бы. А фирмы по производству пушнины и меховых изделий моментально разорились! — с мягкой улыбкой констатировал Майкл.

— Нет, Майкл. Традиции не поломаешь сотнями даже самых пламенных речей. Необходимо, чтобы выросло и воспиталось новое поколение — добрее, душевнее, человечнее нас!

Майкл внимательно слушал Эли, поражаясь ее удивительной способности после всех ударов судьбы, полученных ею в столь молодом возрасте, сохранять душевную доброту, силу духа, ясность цели своей жизни.

— А еще, в отличие от большинства женщин, — добавила она, — я не люблю букеты срезанных цветов и духи.

— А любишь раскачивать мосты, пить дорогущий коньяк и отравлять жизнь окружающих сигаретным дымом! — с иронией подхватил Майкл.

Елена звонко рассмеялась.

— Еще люблю заказывать пирожные целой «стопочкой»!

Он добавил:

— И теряться самым невообразимым образом во времени и пространстве!

Майкл быстро придвинулся к ней и, наклонившись, прошептал:

— Э-ли…

Он нежно обнял ее одной рукой за плечи, другой бережно взял ладошку Елены и снова повторил, почти коснувшись губами ее лица:

— Э-ли…

Она замерла, вслушиваясь в звуки его голоса и чувствуя нежность его прикосновений. Но вдруг резко встала, встряхнула головой и быстро, явно пытаясь преодолеть охватившее ее чувство, сказала: