Я заберу свою дочь - Александра Багирова

печальный жизненный опыт – для боли нет предела.

Константин резко привлекает меня к себе, обхватывает рукой за талию. Заглядывает мне в глаза. Тону в стальных переливах, забываю, как дышать, губы сами по себе приоткрываются.

- Ты только не молчи, - шепчет мне в губы. – Я готов обсудить все, что тебя тревожит.

Вот только я не готова. В наших отношениях, какую тему ни заведи – капкан.

- Угу, - бормочу.

А другой ответ я неспособна. Его жар обволакивает, разум затуманивается, губы покалывают в предвкушении поцелуя. Я таю в его руках, и меньше всего хочу его оттолкнуть. Во мне растет дикая потребность в этом мужчине.

- Вот и отлично, - целует меня в макушку и отстраняется.

На лице никаких эмоции, и лишь глаза продолжают отливать серебром. Что сказать, хамелеон во всей красе!

Проходит мимо меня и направляется к дочери. А я еще несколько минут прихожу в себя. Обнимаю себя руками. Пытаюсь побороть озноб.

И только после этого иду к Надюшке. Малышка всегда радуется, когда я и Константин проводим время с ней. Знала бы ты, мой цветочек, как это тяжело дается.

Но я стараюсь не показывать вида. Ребенку нужны положительные эмоции. Для нее все.

Мы проводим у дочери часа два. С ней всегда время бежит незаметно. А потом моя кроха выдает:

- Мы семья! – держит Константина за руку и улыбается мне.

Одна фраза заставляет нас синхронно вздрогнуть.

Константин быстро переводит тему на кукол. А у меня эхом продолжают звучать ее слова в ушах. Никогда этого не будет. И как бы разбившиеся иллюзии моей доченьки, ни нанесли ей непоправимую травму.

Ее маленькое сердечко слишком много страдало. Надюшка уже любит этого невыносимого мужчину. А дальше что?

Пока размышляю над печальными перспективами, Константин целует дочь, прощается с ней и уходит.

Он снова уезжает на ночь. Он свободен. У него есть личная жизнь за стенами дома. Возможно, и постоянная спутница. Почему мне от этого хочется выть?! Снова в голове жуткие образы он… с другими женщинами… Его губы целуют их… а дальше…

Я не имею права испытывать эту боль! Думать о нем в таком ключе. Мне должно быть все равно, чем он там ночами занимается… Но… всегда это пресловутое но…

Ночью мне удается на несколько часов провалиться в тревожный сон. Мне снятся кошмары… злорадная ухмылка Владимира… его сын Константин в объятиях женщины без лица. А я стою в вязкой трясине и меня затягивает в болото. И никто даже не собирается мне протянуть руку помощи.

Просыпаюсь в холодном поту. Иду в ванную, чтоб немного освежиться. Дочурка еще спит. Спускаюсь на кухню. А там восседает Константин. Попивает кофе, как не в чем ни бывало.

- Доброе утро, Люб! Собирайся у нас сегодня насыщенный день, - заявляет невозмутимо.

- А что сегодня?

- Разводить тебя с веником поедем.

Глава 17

Мы отвозим Надюшку в клинику. Наблюдаю, какой Константин внимательный и заботливый с ней. Нет, я не верю, что он способен причинить вред ребенку. А вот мне… вполне возможно.

Он никогда не забудет прошлого. Мое имя тесно переплетается с гибелью его беременной мамы. Так что в словах Славы очень четко прорисовывается зерно истины.

Развод. Что мне делать? Я так и не решила. Послушать подругу, или все же разорвать брак, который своими руками уничтожил Вениамин. Воссоединение с мужем невозможно. Я уже не смогу. Но и Константин непредсказуем.

В машине он утыкается в свой мобильный и не обращает на меня внимания. А я так и не могу принять решение. Я знаю, что поскольку я беременна, то нас с Вениамином не разведут без моего согласия. Но если я подпишу все, то окажусь полностью в руках Константина. А дальше что? Неизвестность пугает.

- Да, Бодя, - мужчина принимает вызов.

Собеседник ему что-то очень быстро и сбивчиво говорит. Слов не разобрать.

- Не кипишуй. Успокойся. Я как освобожусь, подъеду к тебе, - Константин зажмуривается, словно от боли. – Богдан, попробуй мне только сорваться, - в голосе явно звучит угроза.

Константин кладет трубку и шумно выдыхает воздух.

- Богдан – это тот мужчина, который искал в твоем доме документы? – спрашиваю.

Мне не следует лезть к нему с расспросами. Ведь молчали же. Но мне не дают покоя слова Славы.

- Да…

- Он твой деловой партнер?

- Скорее… друг, - на слове «друг» он запинается.

- А это правда, что из-за тебя Богдан в тюрьме отсидел? – закрываю рот ладонью.

Вот об этом спрашивать и так в лоб я точно не собиралась. Но вопрос уже вылетел, назад не забрать.

- Да, - и в глаза мне, режет стальным взглядом, кромсает душу. Это не ложь. Все так и было. Понимаю это четко. – А откуда ты так осведомлена, а Люб? – берет меня пальцами за подбородок, не дает отвернуться.

- Слышала… - губы от страха едва шевелятся.

Я не могу сдать Славу. Это же надо так спалиться!

- Веник рассказал? – голос звенит от холода.

- Не твое дело, - закрываю глаза.

Пусть лучше так думает. Ничего другого мне все равно не придумать.

- Значит, нашла способ с ним общаться. Браво, Люб, - цедит сквозь зубы. Резко отпускает меня и отворачивается к окну.

Больше он не произносит ни слова. Только я нутром чувствую тягучий воздух и накаленную атмосферу.

Машина подвозит нас к загсу. Константин помогает мне выйти из машины. Сжимает мою руку горячими пальцами.

Около входа замечаю Вениамина.

- Привет, Любочка, - миролюбиво произносит муж. – Доброго дня, Константин Владимирович.

А я способна лишь на то, чтобы часто-часто моргать. Таким мужа я никогда не видела. Его в принципе сложно узнать. Лицо опухло, отекло, под глазами огромные кровоподтеки, одна рука забинтована, он стоит сгорбившись. И смотрит затравленным взглядом на Константина.

Киваю в знак приветствия. И продолжаю неотрывно смотреть на мужа. Что с ним произошло? Откуда столько увечий?

Константин увлекает меня в здание. Хватка на моей руке становится жестче.

- Хоть при мне можешь так откровенно не пялиться? – рычит мне в ухо.

Мне нечего ему ответить. Я в ступоре.

Нас встречает улыбчивая женщина. Ведет к одному из кабинетов. На входе она просит Константина уделить ей несколько минут. Так что в помещение мы входим с Вениамином одни.

- Кто тебя так? – тихо спрашиваю мужа.

- Догадайся, -