Ирина Лобановская - Медовый месяц

— Пишет… — иногда вяло, неуверенно пробовала она развить диалог. — Этот… на «В»… Винтер, что ли? Как в «Трех мушкетерах»… А сынок-то растет? Без папки?

Про сына она успела узнать, а про Володю Варя, конечно, предпочитала умалчивать.

— Не беда, — махала рукой служащая, — теперь совсем другое время! Можно одной и пятерых вырастить! Нынче помогут!

Варя кивала.

— А родители-то есть? — участливо полюбопытствовала служащая.

Варя снова кивнула.

Паульсены не слишком интересовались дочерью, как и прежде. Тем более, что отец начал мучиться гипертонией. Хотя пару раз заезжали полюбоваться на внука.

— Слушай, — вдруг перешла на «ты» дама, очевидно на самом законном основании причислив Варю к своим подругам, одинаково неудачливым и брошенным этими подлыми выродками мужского пола, — а ты в розыск на него подавать не пробовала? Пускай алименты платит, сволочь! Сходи в милицию, поговори! Да я тебе помогу! Эй! — И она поманила кого-то, не дожидаясь Вариного согласия.

— А ведь я вас помню, гражданочка! — пробасил знакомый голос у Вари над ухом. — Как вы тогда зимой на скамейке мерзли!

Варя обернулась. Так и есть… Тот самый милиционер, улыбающийся большим ртом от уха до уха.

— Вас и не узнать! — продолжал он. — Сына родили? Александра?

Варя опять кивнула и улыбнулась в ответ.

— Коля, — заговорила служащая, облокотившись на барьер, отделяющий ее от посетителей, — помочь бы женщине надо… Тебя как зовут? — обратилась она к новой подруге.

— Варя.

— А я Зина. Будем знакомы! Коль, ей мужик не пишет, зараза! Прямо как в воду канул! Одно письмо прислал, в декабре, вот когда ты ее и видел на бульваре… А у нее сынок… Такой мальчик хороший! Красивый, бойкий! Весь в отца!

Зина сроду не видела Сашу. А его отца и Алекса — тем более… Варя с трудом удержалась от смеха.

Милиционер вновь рассмеялся:

— Знаю, Александр. Обманули меня тогда насчет мужа-то, на бульваре… Я так и догадался. А вы, простите… расписаны-то были?..

Варя помотала головой, покраснев. Зина выразительно смотрела на Николая, как на полного придурка. Додумался спрашивать… Здесь и так все ясно, как на рассвете…

— А чего?.. Вопрос справедливый… Н-да… Как же так?.. Да оно, конечно, ничего, это бывает, даже часто… А вы тогда письмо откуда от него получили?

Варя пожала плечами:

— Не знаю, обратного адреса не было…

Почему она стала вдруг разговаривать с незнакомыми людьми? Зачем?.. Неужели верила в то, что кто-то сумеет ей помочь?.. Нет, конечно… И уж в любом случае не собиралась открывать им всей правды. Иностранец… Муж… Родная Швеция… Да этот Николай запросто может заарестовать Варю, вполне логично обвинив в связи с иностранцем и в шпионаже… За здорово живешь, в два счета…

— А он москвич, Валентин твой? Где жить-то может? — продолжала настойчиво-осторожно выспрашивать Зина, отмахнувшись от назойливого пожилого посетителя: — Сейчас, гражданин, подождите! Не видите, у меня тут милиция?!

— Случилось что? — тотчас встрял и полез выяснять подробности любопытный старичок.

Зина до ответа не снизошла, и старичок застыл возле, сделав почтительное лицо.

— А ваш про сына знает? — деликатно спросил Николай.

Варя снова покачала головой.

— Говорят же тебе, письмо пришло без обратного адреса! — почему-то рассердилась Зина. — Ты что думаешь, он, этот ее гад, совсем идиот, чтобы о своей прописке женщине докладать?! Он, видите ли, желает, чтобы все тут лбы порасшибали, гадая да угадывая, где эта улица, где этот дом! Пень ты, Колька!

Милиционер не обиделся.

— А раньше что же, не знал он ничего? — неуклонно продолжал Николай, науськанный Зиной, докапываться до истины. — Не рассказали вы ему ни о чем? Не ввели, так сказать, в курс дела? Так тогда, может, он не так уж и виноват? Если не знает ничего… Вот если бы сообщить ему… Глядишь, и приехал бы посмотреть на сыночка…

— Вишь, как ты его сразу, с налета, оправдал! В адвокаты подался?! — возмутилась Зина. — Мужик мужика видит издалека! Но он дело говорит, — обратилась она уже к Варе. — Я о том же твержу! Написать бы ему… Так ведь адреса нет… Слушай, а город-то какой? У Коли большие связи в МВД, у него там дядька служит…

— Александр? — засмеялась Варя.

— А-а, он и тебе успел рассказать? Так вот этот самый Колин дядька твоего Вика из-под земли выроет, лишь бы знать, где та земля находится! Что ж это за имя у него странное? Прямо не по-людски! Или он у тебя нерусский?

— Странствует он, — объяснила Варя. — Кочует по городам и весям…

Она была недалека от истины. Точно так же, как Зина. И нужно ведь было хоть что-нибудь растолковать хорошим добрым людям, искренне пытающимся помочь ей, чужой и незнакомой…

— Но я постараюсь что-нибудь узнать… Я попробую…

— Вот-вот! — обрадованно заворковала довольная Зина, очевидно рожденная на этот свет устраивать чужие судьбы и мирить разругавшихся. — Этот твой Вик цыган, что ли? Если кочует?.. Или татарин? У них тоже часто все наперекосяк… А ты как что вызнаешь, сразу ко мне! Даже если Николай в этот день не будет дежурить, я его мигом отыщу! — Она бойко и кокетливо подмигнула милиционеру. — Дальше он сам разберется со своим дядькой, как с твоим хахалем поступать!

— Договорились! — кивнула Варя. У нее уже голова устала кивать. — Спасибо вам… Вы теперь мои добрые гении…

— Только ты поскорее поворачивайся! — деловито приказала Зина, с удовольствием выслушав о добрых гениях. — Дитю незачем так долго родного папку ждать! Заскучает пацанчик!

Николай приветливо махнул на прощание рукой.

Варя вышла из здания Главпочтамта под почетным наблюдением-эскортом двух пар внимательных глаз. И тихо побрела к метро. Писем нет… И никогда не будет… Все осталось в прошлом… Там, на раскаленном берегу летнего Крыма… И не нужно себя обманывать и саму себя водить за нос. Все исчезло и растворилось в пронзительном, до болезненности синем крымском небе. Размытый треугольник на карте… А Варе на память — одно-единственное письмо.

«Я ничего не могу тебе обещать. Я даже не знаю, когда мы теперь увидимся с тобой…»

Зато Варя теперь знала твердо. Никогда.

13

Минут через пять после визита идиота-точильщика Кате очень захотелось плакать, а еще через три — рыдать в голос.

Гребениченко не появлялся. И не звонил. И Катя уже воспринимала происходящее как личное тяжкое оскорбление. Она демонстративно — демонстрация перед самой собой! — достала из холодильника торт и отрезала себе здоровенный кусище. Плевать на все! Сегодня можно позволить многое, забыв о фигуре. Кроме того, где-то она слышала, что сладкое успокаивает нервы. То, что ей сейчас надо.