Ирина Лобановская - Медовый месяц

Катя почувствовала себя загнанной в угол.

— Прав… — пробормотала она, стараясь не встретиться с Гребениченко глазами.

— Я так и думал, — удовлетворенно произнес Сашка. — Еще бы не так… Чего тут и думать… С этим все абсолютно ясно. До чего ты сейчас похожа на томатик вот из этой банки! Прямо вылитая! Двигаемся по нашей дороге дальше. У тебя парни были?

Катя от смущения просто перестала дышать. И это надменная, гордая Полонская… Посмотрели бы на нее сейчас одноклассники…

— Ну ты хоть целоваться умеешь? — Саша вспомнил разговор с приятелями в школьном коридоре, Санькино предположение и ухмыльнулся. — «Встретились бяка и бука…» Тогда будем посмотреть…

Катя молчала, рассматривая грязную посуду. Как противно ее мыть каждый день… А ведь придется… Мама моет…

Но посуда находилась чересчур далеко от поцелуев…

— Я видела… — промямлила Катя. — В кино…

— Катерина, это позор! — устрашающим шепотом пробормотал Саша. — Это настоящий, жуткий позор для такой девушки, как ты! Видеть в кино и не уметь?! Да ты что?! Никто не поверит! Иди сюда!

Не дожидаясь ответной реакции малость очумевшей Кати, Саша схватил ее за плечи и потянул к себе. Действовать надо было быстро и напористо. В соответствии с его личными рекомендациями. По прямой и по касательной. Иначе ничего не получится.

— Да не бойся ты! Чего ты словно каменная? Вот глупая… Ведь ты же сама этого хотела! Катя… Катюша… Да что с тобой?.. — Он ласково вытер ей слезы. — Это я тебя напугал… Все-таки странная ты… И не то чтобы да, и не то чтобы нет… — Он заглянул ей в глаза. — Так как же все-таки — да или нет?.. Решай, бестолковая… Сама меня звала…

Катя зажмурилась.

— Да… — прошептала она. — Только я ничего не умею… Ты ведь знаешь…

— Сначала все ничего не умеют, — философски заметил Сашка, расстегивая пуговки лилового классического костюма. — И когда-то всем приходится учиться… И надо же когда-нибудь начинать… Правда?.. А ты бы стерла свою помаду, Катенок… Иначе перемажешь меня всего… Потом не отмоешься… Слушай сюда… Вовремя раздетый гость может доставить уйму удовольствия… Главное — не растеряться. Это истина…

— А ты пошляк… — пролепетала Катя.

— И близко не стоял… — глухо отозвался долгожданный гость.

Они стали «заниматься математикой» постоянно. Родители были довольны — дети при деле, а не шатаются по улицам и кафешкам. Особенно радовалась Неля Максимовна, замечая, как сразу успокоилась, перестала психовать и пришла в себя дочка. Варвара Николаевна, правда, слегка кривилась и передергивалась при упоминании Катиного имени, но быстро смирилась и в конце концов махнула на сына рукой. Мальчик взрослый, самостоятельный, пусть решает и осмысливает свою жизнь как хочет и как ему нравится. Да и муж советовал Варе не возникать, а предоставить событиям развиваться по их собственному личному сценарию и течь себе свободно в строго заданном и обдуманном детьми направлении.

Приятели быстро разобрались во всем и заметили новую расстановку сил и смену декораций.

— Ты с Люськой разбежался? — спросил любопытный Саня. — Навсегда?

— В общем, так оно и намечалось изначально, — рассудительно заметил Шура. — Вы с ней очень разные. И по социальному происхождению, и по образованию и культуре, и по способностям. Понимаешь, да? Хотя эта — законченный хомо стервозус. Исключительный экземпляр.

Сашка хмыкнул.

— Ну, положим, в Люськиных способностях ты не больно разбираешься. Откуда тебе о них знать? Мимо сада… — проворчал он.

— Если ты имеешь в виду те самые, то да, конечно, — невозмутимо кивнул Шура. — И не рвусь узнавать. И вообще не учи дедушку кашлять!

Санька захохотал:

— А у меня другое мнение! Я бы как раз попробовал.

— Да, ты у нас известный экспериментатор и тянущийся к знаниям ученик! — насмешливо пробормотал Шура. — Лишь бы познать что-нибудь новое! И учителей себе всегда запросто находишь…

— И учительниц, — охотно добавил Саня и прямо, с некоторой издевкой и вызовом, пристально взглянул на Сашу: — Так как, мужчина Саша? Отдашь мне Людмилу добровольно или придется брать приступом и осадой?

Саша поморщился. Ему очень не нравился этот балаган.

— Люся — не вещь, чтобы ее отдавать и забирать, — логично заявил он.

— Разумно, — согласился с ним Санька. — Но пока что ты имеешь на нее кое-какие права. И между вами еще не разорвалась эта ниточка… Мне будет трудно вмешаться и что-нибудь изменить. Кроме всего прочего, ты мой друг, Арамис. И мне неудобно…

— Да тебе неудобно только на экскаваторе в свою квартиру въезжать! — не выдержал и заорал Саша.

Удивленные и слегка испуганные прохожие оглянулись на него. Разговор происходил на лавочке узкого бульвара Университетского проспекта недалеко от школы.

— Ты ведь Людмилу даже не видел! А может, она крокодил из крокодилов?! Или точь-в-точь Милляр в роли Кощея Бессмертного?!

Санька безмятежно махнул рукой:

— Во-первых, я ее видел. И даже очень хорошо рассмотрел. Что я, в магазины не захожу? А даже если бы и не видел… Ты ни за что не выбрал бы себе крокодила! Уж это мне распрекрасно известно! Какой там Кощей Бессмертный!.. Чушь и ерунда! Вполне симпатичная девица… Вся в кудрях. Мне понравилась.

— Справедливо, — усмехнулся Шура. — Ты, Сашок, действительно имеешь неплохой вкус от природы. Это врожденное качество. И твой плюс. Понимаешь, да? К сожалению, почти единственный. — И, увидев, как еще больше взъерепенился приятель, быстро прибавил: — Не кипятись. Еще ты очень умный и способный. Но больше ничего положительного в тебе нет. Уж извини! Надеюсь, со временем улучшишься.

Саша сжал кулаки:

— Ну какие же вы гады! Только и ждете, чтобы укусить!

— Вот видишь, — разумно подметил Шура, — как быстро ты выходишь из себя и готов облаять и оскорбить даже самых близких и лучших своих друзей! А что уж тут говорить о людях, к тебе не имеющих отношения! Почти для тебя посторонних! Тех ты вообще в грош не ставишь и готов облить помоями в любой момент! Надо учиться держать себя в руках и уважать чужое достоинство и честь. Вообще учиться жить с людьми.

— Значит, по-твоему, я с ними жить не умею? — еле сдерживаясь от крика, прошипел вне себя от ярости Саша.

— Пока не научился, — миролюбиво объявил Шура. — Но ты не мучайся. Зачем так переживать и страдать? У тебя впереди уйма времени. Успеешь научиться. И обращению с людьми тоже. Главное — захотеть и понять, чего ты не умеешь.

— Да, — тут же вставил неугомонный Саня, — но научился сам — научи товарища! Как там насчет меня?