Нора Филдинг - Приговоренные к любви

— А стоит ли? Может быть, останемся здесь?

— Кое-кто будет возмущаться, что его не вы­вели на вечернюю прогулку.

Мы пошли к морю. Стояла изумительная ноч­ная тишина, изредка нарушаемая шелестом волн. Звезды, огромные, чисто вымытые, сверкали на небе. Мы, единственные обитатели этого восхи­тительного царства, медленно ступали по по­груженному в темноту пляжу, а впереди весело бежал пес, мгновенно приучившийся откликаться на странную кличку — сэр Чарлз-Джон. Труд­но сказать, кто из нас троих был самым счастливым в эту ночь.

Идея Роберта искупаться была встречена нью­фаундлендом с огромным воодушевлением. Мои слабые попытки их образумить ни к чему не привели. И вот мы барахтаемся в воде.

Роберт бросает палку, и сэр Чарлз-Джон с сопеньем, яростно гребя лапами, устремляется за ней.

Руки Роберта ложатся на мою талию, сжи­мают ее, и вот одна из них отправляется в увле­кательное путешествие в мои трусики. Вскоре маленький черный лоскутик начинает совершать самостоятельное плавание по морским волнам. Восторг и мука сливаются воедино. Внутри меня загорелось пламя, потушить которое были бы не в состоянии даже все воды Мирового океа­на, а что уж говорить о Средиземном море?

— Держись за меня, — прошептал Роберт, принимая позу, чтобы мне было удобно сесть на него.

И мы снова унеслись в неведомую страну, где царят восторг и блаженство. Мы преврати­лись в первобытных людей, в единственных су­ществ на древней земле, в Адама и Еву.

Потом мы в блаженной истоме лежали на песке, опустошенные и счастливые. Пес весело скакал около нас, не понимая, почему хозяева улеглись на пляже и не двигаются.

Мы молчали. Ни одно слово не сорвалось с наших уст. То, что произошло между нами, нельзя было выразить звуками обычной челове­ческой речи. Мне казалось, что я прошагала тысячи миль, отделяющие встреченного на шоссе разъяренного незнакомца от лежащего рядом любимого, родного человека, которому я могу доверить все свои тайны и беды.

Но все имеет свой конец. Однажды, не знаю, на третий день, а может быть, и на миллион­ный, прошедший с того момента, когда мы с Джоном ворвались на территорию этой виллы, обжигающая холодной практичностью мысль случайно забрела мне в голову.

— Роберт, я забыла машину...

— Что-о? — Роберт в изумлении уставился на меня, а потом расхохотался.

Он смеялся столь заразительно, что я не вы­держала и присоединилась к нему.

— Почему ты смеешься? — с трудом выдави­ла я сквозь смех.

— Затишье перед бурей. Я все время ждал, когда торнадо проснется и обрушится на меня неотвратимым бедствием. Дождался! Джейн, как ты могла забыть машину?

Роберт умудрялся называть меня двумя име­нами одновременно. В обыденной жизни я оста­валась Джейн, а в наших страстных объятиях превращалась в Ребекку. Мое указанное в пас­порте имя превратилось в особое ласкательное прозвище, и я была очень довольна, что суще­ствую для Роберта в двух ипостасях.

— Не знаю... — промямлила я.

— Это не книга, которую в рассеянности ос­тавляют на пляже, и даже... — Роберт плотоядно усмехнулся, — не предметы туалета. Те тоже мо­гут стать абсолютно ненужными.

Я проследила за его взглядом. Мои кружев­ные трусики и лифчик валялись рядом, а я, аб­солютно голая, сидела на кровати. Мои попытки стыдливо прикрыть себя руками вызвали но­вый взрыв хохота Роберта, но я не позволила себя спровоцировать. Назойливая неприятная мысль не отпускала меня.

— Это машина Дороти. Я оставила ее у про­тивоположного входа на пляж и забыла про нее. Роберт, что мне делать?

— Одеваться и топать туда, Джейн. Возмож­но, она там еще стоит.

Роберт оказался прав. Неприятная история с угоном чужой машины обошла меня стороной.

— Сколько дней она там простояла? — спро­сила я Роберта, когда мы ехали на ней к вилле. Самостоятельно справиться с подсчетами я не смогла.

— Пять дней.

Всего только пять дней! Пять дней непрекра­щающегося счастья, маленький подарок судь­бы для меня, глупой неудачницы. Сегодня все закончится, неожиданно подумала я и испуга­лась. Откуда взялась у меня эта мысль? Или сер­дце женщины — чуткий барометр, умеющий предсказывать? Я еще не успела разобраться сама с собой, как Роберт произнес:

— Джейн, сегодня мы возвращаемся в Тунис. Я звонил Дороти, она устраивает в нашу честь вечер.

Мое сердце перестало биться. Из этой корот­кой фразы я поняла лишь одно: это я, только я одна обитала в феерическом измерении, Роберт же так и продолжал пребывать в реальной жиз­ни. Он поддерживал связь с внешним миром. Возможно, он звонил не только Дороти...

— Что случилось? Почему ты на меня так смотришь? Разве я приглашаю тебя в саванну на вечер со львами, тиграми, гиенами и прочи­ми обителями тех мест? Или ты не хочешь ни­кому сообщать о нашей свадьбе?

Мир вокруг меня вдруг перевернулся, воз­вратился, затем снова опрокинулся и понесся кувыркаясь, пока не замер, оставшись в пере­вернутом состоянии. Люди двигались головой вниз, шевеля высоко поднятыми ногами, ма­шины ехали, вертя колесами по воздуху, а я... Я перенеслась на солнце. Нет, опустилась в глубь Земли, к ее огненной массе. Я упала в раскален­ную магму. Свадьба? Мне делают предложение? Нет! Этого не может быть.

— Ч-что? — только и смогла я выговорить. Теперь Роберт выглядел испуганным.

— Я... я думал, — начал он заикаясь, — что ты не возражаешь.

Если учесть, что я по-прежнему барахталась в раскаленной лаве, то я проявила завидную выдержку. Как это мне удалось, я бы не ответи­ла даже под самой изуверской пыткой. Нельзя признаться в том, чего не знаешь сама.

— Против чего? — спросила я спокойным го­лосом.

— Джейн, Ребекка, — услышала я дрожащий голос Роберта. Он стал путаться в моих именах. — Выходи за меня замуж, пожалуйста. Ты не по­жалеешь, обещаю. Я буду любить тебя всю жизнь. Ты единственная женщина, которая мне нужна. Ребекка, Джейн, прошу тебя, соглашайся.

Магма оказалась моей стихией. Я в ней пла­вала и наслаждалась. Мне говорили слова люб­ви. И делал это именно тот человек, от кого я хотела больше всего на свете их услышать. Мой любимый произнес их не в момент физической близости, а в реальной прозаичес­кой жизни.

Мы ехали в машине, а он молил меня выйти за него замуж. Моя душа вынырнула из сердца Земли и устремилась к звездам. Грянул оркестр. Невидимые музыканты играли божественную музыку. Она обещала мне счастье.

Вдруг все исчезло. Мир занял обычное по­ложение. Люди, угрюмые и раздраженные, спе­шили по своим делам, машины недовольно гу­дели, остановившись в огромной пробке. Му­зыки никакой не было, только рядом, на тротуаре, около лавочки, вспыхнула ссора. Я не имела права выходить замуж за Роберта. Если он отверг Ширли, то я не тот выход, который ему нужен. Он найдет другую, дей­ствительно его достойную. А я... Что я? Я всю жизнь буду помнить эти дни и никогда ни о чем не пожалею.