Наталья Потёмина - Зачем тебе любовь?

Все! Больше не могу, подумала Ленка. Надо выходить из всего этого безобразия и Малыша вытаскивать за шкирку.

Малыш лежал на диване в защитной позе эмбриона. Волосы падали на лицо и почти полностью его закрывали. Ленка потрясла Малыша за плечо:

– Просыпайся!

Тот не шелохнулся.

Ленка стала трясти сильнее:

– Уже утро, Малыш, просыпайся.

Когда после третьей, самой мощной попытки он остался лежать бездыханным, Ленка не на шутку испугалась.

Она пыталась вызвать скорую, но когда на другом конце провода узнали в чем, собственно, дело, то ехать наотрез отказались. Правда, смилостившись, посоветовали Ленке вызвать платного врача, который за пару тысяч рублей любого выведет из запоя.

У Ленки за подкладкой в кошельке лежали неразменные сто долларов, ей подарила их мать на прошлый день рождения, сказав, что они обязательно притянут к ней деньги. Деньги ни разу не поддались Ленкиному ненавязчивому обаянию, и вот теперь, недолго думая, она решила использовать их по прямому назначению.

Примерно через час в дверь позвонили.

На пороге стоял длинный очкастый дяденька, чем-то отдаленно напоминающий артиста Черкасова в роли сумасшедшего ботаника Паганеля.

– Когда клиент пил последний раз? – сурово спросил он.

– Не знаю, – растерялась Ленка.

– Понятно... – Паганель, потирая друг о друга свои длинные сухие щупальца, наклонился над Малышом: – Давно он так?

– Давно.

– Понятно.

– Что вам понятно? – не выдержала Ленка.

– Будем лечить, – неопределенно ответил он, доставая из своего портфеля одноразовые шприцы и картонные коробки с лекарствами.

У Ленки комок подкатил к горлу, и она, чтобы всего этого не видеть, вышла в коридор.

– Детонька! – позвал ее доктор. – А нет ли у вас какой-нибудь веревки, чтобы капельницу к люстре привязать?

Ленка долго металась по квартире и не нашла ничего, кроме пояса от своего собственного халата. Паганель поднял руки и легко дотянулся до самого верхнего венца люстры. Хрустальные висюльки дернулись и заныли жалобно, как две гитары.

– Можно мне выйти? – умоляюще попросила Ленка.

– Иди, детонька, иди, – милостиво разрешил эскулап, – чайку мне там спроворь.

Ленка вышла на кухню и в изнеможении опустилась на некогда любимый ею трон. Потом спохватилась и стала где-то под столом искать чайник.

Примерно через полчаса пришел Паганель.

– Не боись, – засмеялся он, – и не таких вытаскивали.

– Что с ним, доктор? – И Ленка чуть не заплакала от досады, осознав весь идиотизм вопроса, который только что задала.

– Жить будет, – заржал весельчак Паганель, – но не очень долго.

– Как? – охнула Ленка.

– А так.

– Что вы такое говорите? – не поверила Ленка.

– Алкоголизм, детонька, – это медленная смерть. Я вам как специалист говорю.

– А что же делать?

– Бежать, дорогая моя, бежать. И как можно скорее.

– Что вы имеете в виду?

– Спасайся, дура, – не выдержал доктор, – или он тебя утянет туда, куда Макар своих гусей не гонял.

– И что, совсем ничего нельзя сделать? – всхлипнула Ленка. – Закодировать там, задинамить, таблетку какую-нибудь вшить?

– Можно, но все равно не поможет.

– Ничто не поможет?

– Ничто и никто.

Ленкино смятое лицо еще больше скривилось, и по щекам потекли быстрые, еще не совсем трезвые слезы.

– Вот только если он сам... – пожалел ее Паганель.

– Что – сам? – встрепенулась Ленка.

– Я ведь, детонька, тоже алкоголик, – засмеялся врач, – с больш-и-им, представь себе, стажем.

– А по вам и не скажешь, – удивилась Ленка.

– Правильно! А спроси меня, почему?

– Почему?

– Потому что я уже восемь лет как в завязке!

– И как это вам удалось?

– Это долгая история...

– Ну хотя бы в двух-трех словах, – взмолилась Ленка.

Паганель хитро глянул на нее и, громко отхлебнув чай из блюдечка, потребовал ответа:

– Вот ты мне сначала скажи, почему у нас в России мужики все через одного алкоголики.

– Потому что козлы, – зло бросила Ленка.

– А я тебе предлагаю посмотреть на эту ситуацию с другой, оригинальной стороны. Поверь мне на слово, я долго об этом думал и вывел одну очень интересную закономерность. – Паганель подлил себе свежего чаю и продолжил: – У каждой отдельно взятой национальности есть своя, только ей присущая ролевая функция. Понимаешь?

– Не-а.

– Ну вот, например, если твой избранник американец, то деньги он зарабатывать умеет. Там куда ни плюнь – всюду сплошные финансисты, экономисты и банкиры. Склад ума у них такой, на бабки хваткий.

– У всех? – поинтересовалась Ленка.

– Почти.

– А вот если, скажем, я француза захочу?

– Отличный выбор! – непонятно чему обрадовался Паганель. – Французы – прекрасные любовники!

– А испанцы?

– Испанцы – закоренелые рыцари.

– Итальянцы?

– Итальянцы – негоцианты, торговцы по-нашему.

– А скандинавы?

– Скандинавы – викинги, воины то есть... Китайцы – хитрые очень, а потому отличные дипломаты. Евреи – преданные, хорошие семьянины. Японцы – трудоголики...

– А русские-то кто? – перебила его Ленка.

– Вот! Вот оно самое что ни на есть занимательное место в моей теории, – потирая руки, ответил Паганель. – Русский мужик, он даже и не мужик вовсе!

– Ну кто же он, не томите! – не выдержала Ленка.

– Русский мужик – это... – Он взял большую театральную паузу и, только вдоволь насладившись Ленкиным непритворным интересом, выдохнул: – Вечный мальчик!

– Как это?

– А вот так! Вечный мальчик, и все!

– А поподробней можно? Кто они такие ваши вечные мальчики и с чем их едят?

Паганель взял со стола ложку и стал размахивать ею, как лектор указкой:

– Вечные мальчики – это такие примитивные недоразвитые существа, которые проходят только две фазы своего развития: детство и отрочество. Ну, иногда некоторые еще и юность захватывают. Но для подавляющего большинства такие ступени развития, как зрелость, мудрость и высшая стадия мудрости – духовность, пустой звук. Они для них просто недоступны, кармически закрыты, понимаешь?.. Ну вот смотри! Сколько на нашей территории было войн, репрессий, погромов и других больших и малых катаклизмов. И мерли в них в основном мужики. А оставшихся в живых пацанов воспитывали оставшиеся невредимыми бабы. И тут, заметь, тоже любопытный момент. Если француженка, то она тоже, как и ее француз, любовница, а вот если русская...

– То она вечная девочка? – догадалась Ленка.

– А вот если она русская, – Паганель опять сделал паузу, – то она вовсе и не девочка.

– А кто?

– Она вечная мать! Понимаешь?