Табу на любовь, или Девочка чемпиона - Алекса Гранд

и по щелчку поджигает каждую клеточку в теле. Поэтому поначалу, когда знакомая фигурка появляется в проходе, я думаю, что это все игры моего больного воображения.

Но зрение не подводит. Это Рина сейчас аккуратно шагает по ступенькам, скользя ладошкой по перилам, а за ее спиной возвышается Леха. И это неимоверно бесит.

– Руслан, вон Темыч мой выходит. Цени.

Демид требовательно дергает меня за запястье, призывая обратить внимание на октагон, а я не могу оторваться от усаживающейся за соседний столик Дарины. Лихорадочным взглядом мажу по ее ключицам, спускаюсь вниз по предплечьям, стройные ноги облизываю и замираю.

Она улыбается. Мягко так, искренне. Только не мне. Мужу.

Наверное, на шутку какую-то его реагирует. А у меня гребанное сердце в ребра ломится, и все системы на хрен сбоят.

– Руслан, смотри! Какой проход в ноги! Как по учебнику.

Восторгается рядом Демидов, и я запозданием понимаю, что он не про Ринины лодыжки, а про проведенный его племяшом прием. Гоняю воздух ожесточенно, часто и с трудом, но сосредоточиваюсь на набирающем обороты поединке, который заканчивается в четвертом раунде победой Артема.

А у меня к этому моменту уже все внутри вертолетными лопастями разворочено в хлам. Ни одного сосуда целого не осталось. По крайней мере, ломает дико. Ломает, швыряет из стороны в сторону и толкает кинуться с кулаками на цедящего коктейль через соломинку брата.

Проветриться. Надо срочно проветриться.

– Ну, что, Бекет, возьмешь племянника?

– Возьму.

Слышу, как сквозь вату. Выговариваю так же глухо. И опрометью скатываюсь по лестнице, чудом не спотыкаясь.

На улицу буквально вылетаю, как пуля из дробовика. Наклоняюсь вперед, упирая ладони в колени, и никак не могу продышаться. А через пару-тройку минут следом за мной выходит Леха с Дариной на руках. С закрытыми глазами, она прижимается к нему безвольно и не сопротивляется.

И это окончательно меня добивает.

Глава 21

Дарина

Просыпаюсь. Ну, как сказать, просыпаюсь. Скорее, воскресаю из мертвых.

Веки, словно раскаленным песком присыпали. Язык разбух и вяло ворочается во рту. Губы плотно сомкнулись, словно кто-то щедро намазал их клеем.

С памятью еще хуже. Вчерашние образы перемешались в одно неясное пятно. Не разобрать – где реальность, а где – плод моей воспаленной фантазии.

– Пить.

Выскребаю из себя хрипло и по обрывкам пытаюсь составить картину вчерашнего дня. Помню, как пальцы дрожали от волнения, когда наносила аккуратный макияж перед зеркалом. Как закалывала волосы в небрежный пучок – тоже помню. Как Руслан одним взглядом сдирал с меня кожу живьем в подпольном бойцовском клубе никогда не смогу забыть.

А дальше провал. Черная дыра. Гребанный Бермудский треугольник.

– Леша?

С третьей попытки я все-таки разлепляю налитые свинцом веки и едва не подпрыгиваю от изумления. Заложив руки за голову, рядом со мной сладко сопит мой собственный муж, и от этого осознания внутренности в мгновение ока съеживаются.

– Не может быть…

Сиплю полузадушено и на рефлексах ощупываю себя. На мне все то же атласное платье дымчатого цвета, в котором я накануне выбегала из дома. Нижнее белье по-прежнему на месте. И от этого открытия из моей груди вырывается вздох облегчения, а слезы невольно собираются в уголках глаз.

– Слава богу.

Еще раз скользнув ладонями по смятой ткани, я беззащитно обнимаю себя за плечи и с трудом сдерживаю подступающую истерику.

Я привыкла к тому, что у нас с Алексеем формальный брак. Дрейфовала в зоне комфорта, заключив сделку с совестью. И не допускала мысли, что супруг может потребовать чего-то большего.

– Доброе утро, любимая женушка. Как спалось?

Услышав мое шевеление, приоткрывает один глаз Бекетов и цедит с ухмылкой, делая явный акцент на слове «любимая». С правильными чертами лица, густой каштановой шевелюрой, кошачьими жестами, он мог бы считаться красивым. Только вот его поступки не вызывают во мне ничего, кроме отвращения. И никакой голливудской внешностью это не компенсировать.

– Паршиво.

Говорю, как есть, и неуклюже скатываюсь с кровати. Спешу увеличить разделяющую нас с мужем дистанцию и отступаю до тех пор, пока не утыкаюсь спиной в компьютерный стол.

– Куда же ты, любимая? Может, повторим то, что было сегодня ночью?

– Ничего не было!

Хоть внутри и плещутся сомнения, давлю их разом и цепляю на лицо непроницаемую маску.

Лешины проблемы в постели не могли исчезнуть за один день. Я полностью одета. На мне те же шмотки, что и вчера. Ничего НЕ было!

Прокручиваю у себя в мозгу, как мантру, и буквально слышу, как в моем организме ломается какой-то важный механизм. Не выдерживает напряжения, хрустит от постоянного давления и превращается в пыль.

Огромной волной накатывает смертельная усталость и смывает в бездну все фобии. Отдавать долги год за годом не страшно. Сесть в тюрьму за старую аварию больше не страшно. Страшно оставаться рядом с супругом и прожигать свою жизнь.

Вместо того, чтобы отращивать крылья и летать.

– Ты кое-что обещал. Помнишь?

Осмелев, выгибаю дугой бровь и твердо шагаю к огромному во всю стену шкафу. Вытаскиваю из его недр чемодан, критически осматриваю стертые колесики и прикидываю, какие вещи понадобятся мне в первое время.

Пару футболок. Джинсы. Пижама. Кеды.

Самый минимум. Больше не надо.

– Дарин, – хохотнув, поднимается на ноги муж, а у меня от дурного предчувствия волоски встают дыбом. И оно не обманывает. – Ты реально поверила, что я тебя отпущу? Хрена с два!