Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

минералки. – Меня полностью устраивает ультиматум мамы. Вот есть в ней необъятная женская мудрость. Пусть глаза свои держат подальше от моей невесты. Я отвезу тебя.

– Сама доберусь, – осмотрела кухню, убедившись, что все чисто, пошла собираться.

– Ага… – сказал он это так, что всем стало понятно, что обсуждать это бессмысленно.

Глава 24.

Слонялась по своей комнате, как загнанный зверь. Все вроде бы то же: белые занавески в розовый цветочек, молочные стены, желтое кресло с птичками, но было тихо и пусто. И это пугало.

Все смотрела на телефон, ждала, что экран вспыхнет, но нет. Пластиковый прямоугольник бесил чёрным пятном на белом покрывале.

Царёв привёз меня домой, зашёл поздороваться с мамой и бабушкой, а потом уехал, лишь кивнув на прощание.

Ещё утром я хотела этой тишины и домашнего спокойствия, но сейчас, будучи запертой в четырёх стенах, мне было душно. Мысли дикими птицами метались в голове, а сердце было не на месте. Позвонила Севке, но он был не доступен, а девчонок тревожить не хотелось, да и что им сказать? Ложь плотным кольцом сжималась вокруг меня. Хотелось выговориться, но некому.

Вдруг телефон ожил, а на экране высветилась фотография Машки. Я выдохнула и поспешила ответить, хотя зареклась с ней связываться.

– Катька! Смирнова потянула ногу! Мне срочно нужна замена на «восточную сказку»! Сможешь приехать?

– Да, присылай адрес.

– Лови!

Собралась я со скоростью света. Такого сильного желания вырваться из дома у меня давно не было. Крикнула своим дамам, чтобы не ждали, запрыгнула в машину и помчалась по вечерним улицам в сторону клуба «Зевс». Машка нервно топталась у входа, как обычно, карауля меня.

На её глазах выступили слезы счастья.

– Кать, ты просто меня спасла! Кислякова и Овчинникова в отпуске, а кому ещё сольный танец могу предложить? Барановой? Так она от факелов в обморок готова рухнуть, обходит их стороной! Спасибо!

– Твоё спасибо шуршит приятно, Маш. Поэтому сильно не распинайся, а просто заплати.

– Меркантильная ты, Катька. Всё признание в любви испортила, – Машка достала из заднего кармана джинс банкноты и вложила в мою ладонь.

– Вот теперь о любви говори.

– А теперь я тебе технику безопасности прочту!

– Договорились, – я рассмеялась и вбежала в подсобку, где труппа уже стояла переодетая.

– Ростова! Ты ж наша палочка-выручалочка…

Выступление прошло отлично. Я давно мечтала получить роль знойной восточной принцессы, мечущейся между любовью и волей отца. Как только зал утонул в темноте и грянулись аплодисменты, по щекам потекли слёзы. Мне было так хорошо. Здесь и сейчас. Хотелось продлить это чувство, но софиты вновь вспыхнули ярким светом, и мы отправились танцевать в зал.

Выпившая толпа присоединилась к танцам, и вскоре все посетители клуба уже были втянуты в эйфорию востока. Густой кальянный дым, перезвон бубенцов на костюмах, свист мужчин… Это было похоже на опьянение. Голова кружилась, а сердце заходилось от адреналина. Как только музыка стихла, и ведущий поблагодарил за выступление, волшебство исчезло и уши резанул современный ритм.

В шаге от сцены, куда мы пробирались с танцорами, меня вдруг схватили за руку. Я замерла, ожидая увидеть пару голубых глаз, но обернувшись, столкнулась с высоким брюнетом, чьи глаза были чернее ночи.

– Это что за красотка? – протянул он медленно, не выпуская моей руки.

– Простите… Вы, наверное, обознались, – я попыталась вырвать ладонь, но незнакомец лишь усилил хватку.

– Да, нет. Не обознался. Ты как подарок, девочка, – он перешёл на шёпот, всё сильнее прижимая меня к себе.

– Мне нужно идти, простите.

– Может, ты скрасишь вечер старику?

– Старики красят вечера за домино, – зарычала я и стала крутить головой, чтобы найти хоть кого-то из своих.

– Грубо, – рассмеялся он, запрокидывая голову назад.

Что-то в нём было таким знакомым. И этот голос, будто слышала его уже когда-то. Но я его не знала, совершенно точно. Такие колючие маленькие глазки, оскал вместо улыбки и широкие скулы, будто вывернутые рыбьи жабры. Чужой. Пьяный и совершенно не знакомый мне мужик.

– Зато честно. Отпустите пожалуйста, иначе мне придётся вызвать охрану.

– Охрану? – снова рассмеялся он и резко дернул меня, прижав к себе. – Покажи личико?

– Отпустите!

Как на зло, угол, в котором он поймал меня был совершенно тёмным, а из-за музыки моих криков никто не услышит, даже если убивать начнёт.

– Давай развлечемся, девочка. Я отблагодарю. За это ты можешь быть спокойна.

– Отпустите и я сразу успокоюсь!

– Не-е-е-ет, от меня сложно избавиться.

– Помогите! – заорала я, напряжно пытаясь вырваться из его рук.

– Тебя никто не услышит. Ты – пленница. И пока не поцелуешь, не отпущу.

– Вы головой ударились, дяденька? Руки свои убрал!

– Грубиянка.

– Насильник! Помогите!!!!

– Я озолочу тебя, девочка. Ещё спасибо потом скажешь, – зашептал он мне прямо на ухо, попутно елозя влажными губами по мочке уха. – Счастливой будешь.

Приступ тошноты накрывал меня. Именно так реагировал мой организм на мужчин. Да. Это был именно тот случай. Мозг врубал сирену опасности, а ладони сжимались в кулаки. Было противно слушать их хриплый шёпот, слышать их приторный аромат парфюма, чувствовать нервно бьющееся сердце и ощущать потные ладони. Все было отвратительным. Опасным. Грязным и липким.

– Руки свои грязные убери! – завопила я ему на ухо с такой силой, что он отпрянул, ослабевая хват. Я резко согнуто колено в уже отточенном жесте и долбанула придурка по яйцам. – Ещё раз увижу, вырву твои причиндалы с корешком. Ясно? Ссать через трубку будешь, урод!

Рванула за кулисы, сдерживая тошноту. Все как обычно. Ничего нового. Мужчины так часто видят в женщинах игрушку, ту, что можно купить, завоевать, присвоить. А по факту – завладеть. И когда эта крепость падает, они вывешивают флаг победы и гордо таскают с собой милую зверушку, чтобы хвастать трофеем. Животные.

За десять лет, что езжу по гастролям, видела многое. Пока была ребёнком, пропускала это мимо. Но как только тело оформилось и меня перестали воспринимать, как девчонку-подростка такие вот придурки, как тот кареглазый, у меня выработался рефлекс. Подкатывается тошнота, а внутри взрывается бомба ярости. Я как-то даже одному ублюдку нос сломала. Сама была вся в кровищи, зато довольная.

Пронеслась в подсобку, скинула костюм и выскочила на улицу, мечтая лишь оказаться в тишине своего дома…

***

Пение птиц разгоняло сон. С балкона тянуло утренней свежестью, а на первом этаже уже раздавались тихие шаги. Перевернулась со спины на бок, решив не открывать глаза, чтобы продлить сладость сна. Пальцем повторяла рисунок обоев, правда в этом месте он уже настолько истерся, что выпуклые линии геометрического рисунка