Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

– Вечно ты меня пугаешь! Лишаешься за это двух блинов! – затоптала я ногами, приложив руки к груди. Сердце билось так, будто выскочить пыталось.

– С чего это? – Царёв стоял, облокотившись на стеклянное ограждение второго этажа. Светлые волосы, ещё влажные после душа, зачёсаны назад. Лицо напряжённое. Взгляд прищуренный. Я усмехнулась и отвернулась. Давно стоит. Точно. И вмешался только тогда, когда запахло жареным.

– Споришь? Ещё минус два блина! – взмахнула я лопаткой, как волшебной палочкой и ткнула в него. – Одевайся, бесстыжее чудовище, и идём завтракать.

– Пожалуй, спорить не буду. А отец где?

– Спит папа. Пойду разбужу, нам уже ехать скоро, – мама скрылась в коридоре, а на кухню вплыл Царёв, на ходу натягивая чёрную футболку.

– Доброе утро, милая, – он подошёл сзади и обнял, уложив руки на животе.

– Царёв! Нас никто не видит, – зашипела я и попыталась оттолкнуть его, дёрнув с силой задницей. – Убери руки и свари мне кофе.

– Ой, они опять тискаются, – всплеснул руками Алексей Тихонович, выплывший из гостевой все ещё нетвердой походкой. – Завтрак! И поживее!

– Готов, папенька! – отрапортовала я.

– Молодец, – отец рухнул в кресло у стола, сжимая очевидно больную голову. – Как же я вчера так умудрился наклюкаться-то? Это, мать, все твои Мироша и Лёвушка!

– Лёша, отстань от мальчишек. Пусть веселятся на здоровье.

Незнакомая трель заглушила голоса, а Царёв, бросив взгляд на часы, и недовольно зацокал языком.

– Нет никого, – рявкнул он, подойдя к монитору домофона.

– Мы хозяев у дверей подождём, – раздался громкий смех уже знакомых мне голосов.

– Какого черта? – Царёв вздохнул, очевидно, распрощавшись с планами на спокойное утро, нажал кнопку и бросил в меня напряженным взглядом. – Кать, оденься пожалуйста. У нас гости.

Спорить я не стала, не желая лишаться блинов, передала лопатку улыбающейся Юлии Викторовне и рванула на второй этаж. И чем это мой наряд его не устроил?  Влетела в гардеробную, застыв у зеркала и вздохнула.

– Ему не угодить, – порылась в рюкзаке, но ничего скромнее не нашла, поэтому схватила с вешалки его голубую рубашку и хотела уже выйти, как наткнулась на пару голубых глаз, наблюдающих за мной.

– Так нормально?

– Кать, – вздохнул он, роняя голову на руку, которой опирался на дверной косяк. – А есть что-нибудь длинное?

– Саш, ну чего ты прицепился? – вспыхнула я. – Можно подумать, тебе дело есть. Посмотрят и забудут. Или ты за репутацию свою печёшься? Думаешь, они подумают, что я их соблазняю?

– Я думаю, что если мне нельзя на тебя смотреть, то и другие не должны.

– А ты не думай, – я хотела прошмыгнуть мимо него, но попалась в капкан.

– Злишься.

– Конечно, злюсь. Ты заигрался, Царёв. Я – не твоя! Ясно?

– Предельно, – фыркнул он и отпустил руку, позволяя уйти. Вот только противная ухмылка говорила о том, что я ещё поплачусь за свои слова.

– Я есть хочу!

Мы спустились со второго этажа, как раз в тот момент, когда два бугая осаждали Юлию Викторовну, пытаясь забрать стопку блинов.

– Доброе утро, – хихикнула я и проскользнула мимо них.

– Красота, – Лёва сложил руки на груди, испепеляя меня взглядом.

– Точно, живая. И с родителями знакома. На кухне его кружится, – задумчиво шептал Мирон, наблюдая, как я взбиваю творог с ягодами. – Не мираж.

– Чего пришли? – Саша оттолкнул меня в угол кухонного гарнитура, закрыл собой, заняв место у кофемашины.

– На блины. На что же ещё? – Доний умудрился-таки сцапать блин из рук мамы.

– Так, садимся. Кто будет кашу? – Юлия Викторовна шлёпнула вора по руке и понесла завтрак на стол. – Лёша, чай?

– Нет. Кофе, взбодриться как-то надо, завтра столько дел перед вылетом. Сын, ты, кстати, летишь? Или у тебя дела?

– Конечно, летим, – Саша выставил на поднос кофе и, дождавшись меня, повёл к столу, усадив между собой и мамой.

– Все летим, – Мирон с подозрением наблюдала за тем, как я бухнула в его тарелку щедрую порцию каши. – Тысячу лет не ел.

– Ты только попробуй, Королёв, моя каша – это верх удовольствия по утрам!

– Катюша, – рассмеялся Мирон, вжимая голову в плечи, явно готовясь к удару. – Не повезло тебе с женихом, раз для тебя каша – верх удовольствия по утрам!

– Саш, твои друзья очень похожи на Севу, не находишь? – рассмеялась я, наблюдая, как звонкий подзатыльник от Алексея Тихоновича настигает Королева.

– Кто такой Сева? – мама встрепенулась, подкладывая мне блин на тарелку.

– Это Катин друг, – Царёв ткнул вилкой в завёрнутый блин и забрал его у меня. – Мам, у Кати аллергия на морепродукты. Ты же помнишь?

– Прости.

– Ничего страшного. Главное, что Саша помнит, – прошептала я ему прямо на ухо.

– Мам, – Царёв усмехнулся и пододвинул блины с творогом ко мне ближе. – Я хотел бы познакомить вас с Катиными родителями.

– Наконец-то! Я уж думала, вы не предложите, – фыркнула она, но без злобы как-то. По-доброму. – Это первым делом нужно было сделать! А как же сватовство? Сын?

– Мам-Юль, – зашипел Лёва. – Если калым окажется неподъёмным, я помогу.

– Чем, деньгами? – удивленно крякнул Алексей Тихонович.

– Нет, – рассмеялся Лёва, прячась за Мирона. – Заберу себе невесту.

– Ох, я сегодня как раз иду в хамам с подругами, там и пожалуюсь на поведение их сыновей! – Юлия Викторовна встала на ноги, уперлась кулаками в стол, угрожающе нависнув над веселящимися парнями. – Значит, так! К Катерине и на два метра близко не подходить! Глаза от неё отводить! Свои похабные шуточки спрятать в трусы! Ясно?

– А если в трусах занято? – зашептал Королёв, пододвигая тарелку с завтраком ближе, чтобы не забрали.

– Все, это невыносимо! Я сейчас же позвоню…

– Все, молчим…

– А нас будут знакомить? – Мирон нарочно смотрел на маму.

– С кем? – открыла род Юлия Викторовна.

– С родителями, с кем же ещё?

– Отца ты знаешь, – Юлия Викторовна опустилась в кресло, на миг растерявшись и посмотрела на улыбающегося в тарелку мужа. – Алексей Тихонович.

– С Катиными, – уточнил Мирон, пока женщина с ума не сошла.

– А чего ты на меня-то вылупился? – она со всего маху шлёпнула клоуна по руке.

– Ауч! Сами же сказали, не смотреть!

После завтрака родители засобирались, Лёва и Мирон пересели на диван, а Царёв помог убрать со стола.

– Какие планы?

– Поеду домой, конечно.

– Твой дом здесь, детка, – шикнул Лёва. – Может, и мы с Мироном переедем. Уж очень завтраки у вас вкусные.

– Очень смешно. Они устают когда-нибудь? Это же находка для Аншлага!

– Кать, ну, не злись на нас, – клоуны показательно пялились в противоположную от меня сторону.

– Скажи им, что я здесь, Царёв! Пусть голову хотя бы поворачивают, а то непонятно, с кем они говорят!

– Не-а, – Саша достал из холодильника бутылку