Янтарные бусы - Алёна Берндт

все ее знакомые и коллеги начали предпринимать попытки устроить ее личную жизнь. И вот уже санитарка тетя Рая, поблескивая глазами, просила принять приехавшего к ней погостить племянника, который «неожиданно почувствовал какое-то недомогание»… И вот уже в Любином кабинете, где она вела прием, сидит на краешке стула здоровенный румяный детина, смущенно поглядывает на нее и послушно разевает рот: «Аааа!», показывая горло. Не найдя ни малейших причин для беспокойства о здоровье мужчины, Люба прописывала пациенту витамины и прогулки на свежем воздухе, а после выговаривала коллеге:

– Тетя Рая! Ну что это такое, безобразие! Вы ко мне прислали совершенно здорового человека! А может быть, в этот момент кому-то по-настоящему помощь нужна?!

– Ой, ладно тебе, Любаша! Все сейчас заняты – кто в поле, у кого покос! А ты знаешь, что наш Ваня – очень хороший и работящий! У него даже несколько грамот есть, он на комбайне работает! Симпатичный, правда?

– Правда, – вздыхала Люба. Ну вот что тут поделаешь – такое оно, село Богородское…

В конце лета больница «под предводительством» Аркадия Степановича ждала какую-то высокую комиссию с серьезной проверкой, поэтому к ее приезду готовились все. Суета и беготня, тщательная уборка всех горизонтальных и вертикальных поверхностей, приведение в порядок документов – все это утомляло неимоверно, и Люба думала: поскорее бы эта комиссия уже приехала! Чтобы уже, так сказать, «отстреляться» и спокойно продолжать лечить пациентов, которым такое настроение медиков тоже не нравилось, им хотелось просто поскорее выздороветь.

– Люба! Беги скорее к Борисову, ему нужен отчет по препаратам, который вчера тебе дал, – в Любин кабинет заглянула медсестра Лида Тарасова. – Говорит, это очень срочно!

Люба кивнула и взяла в руки бумаги, чтобы еще раз проверить. Хорошо, что пациентов в этот день было немного и она успела все подготовить, хотя вообще-то срок ей был дан до вечера.

Подкрасив губы новой помадой, Люба подхватила бумаги и поспешила к главврачу, чуть не забыв запереть кабинет. Почти бегом она неслась по коридору, Борисова не хотелось подводить, потому что эта комиссия уже приехала!

Резко завернув за угол, Люба со всего размаха врезалась в идущего ей навстречу мужчину. Да так неудачно… что в каком-то «диком» прыжке она умудрилась врезаться в него лицом, хотя он был на голову выше нее, да еще и измазать своей помадой его подбородок!

– Ох! – Люба от неожиданности и смущения выронила все бумаги.

Мужчина тоже охнул и чуть не упал, взявшись за грудь. Он прислонился к стене и укоризненно посмотрел на растерянную девушку, потом достал из кармана платок и немного неприязненно вытер помаду с подбородка.

– Вот так придешь лечиться и новые травмы получишь, – хмуро, с придыханием сказал незнакомец. – Что же вы, девушка, так низко летаете? Надо выше брать, чтобы никого не зашибить ненароком!

– Простите меня, пожалуйста! – воскликнула Люба. – Вам нехорошо? вам нужна помощь?

– А вы что же, еще и доктор?! – мужчина был сердит, но Люба не злилась, она понимала, видела, что у него что-то болит…

За годы работы она научилась определять людей, терпящих боль и старающихся не показать это. Она сама называла это «синдромом кошки», такой вот придумала термин. Потому что знала: кошки тоже всегда скрывают боль, чтобы никакой зверь посильнее их не воспользовался слабостью и не напал на них… Так же и некоторые люди, видимо, не очень доверяющие окружающим, старались не показать своей слабости…

– Да, я фельдшер, – ответила Люба. – Присядьте, пожалуйста, вот сюда. Как вы? Что беспокоит?

– Ничего не нужно, я уже был у врача и получил назначения, – холодно ответил мужчина. – Вы, кажется, куда-то там спешили? Не смею вас задерживать.

Он старался стоять прямо, чуть кивнул Любе и поскорее зашагал к выходу. Люба же собирала рассыпавшиеся по полу бумаги и смотрела вслед странному пациенту. Мужчину она видела впервые и понятия не имела, к кому же он приходил, кто его принял, какой доктор. Выглядел он лет на тридцать – тридцать пять, хотя плохое самочувствие явно прибавляло ему возраста.

«Наверное, тоже чей-нибудь племянник, который в гости приехал, – подумала Люба. – Все же неудобно получилось и глупо! Чуть с ног его не сшибла!»

Вспомнив, что с отчетом ее ждут срочно, Люба проверила, все ли листы она собрала, и вновь полетела по коридору, только уже осторожнее.

«Наконец-то этот сумбурный день подошел к концу», – думала вечером Люба, прибираясь на столе. Комиссия оказалась довольно дотошной и состояла из пяти человек. Председателем был важный седовласый мужчина, из кармашка белого халата которого торчал очень остро отточенный карандаш. Осматривал он все скрупулезно и не спеша, чем немного нервировал сопровождающих его членов комиссии – двух женщин средних лет, одного совсем молодого человека и еще двоих мужчин лет около сорока. Люба не запомнила имена и старалась заниматься своими обычными делами, не попадаясь на глаза проверяющим.

– Любовь… простите, я не знаю, как вас по отчеству, – неожиданно в дверях показался один из проверяющих, кажется, его звали Сергеем Николаевичем. – Я не помешал?

– Входите, пожалуйста, – пригласила Люба. – Мой рабочий день закончен, и я собираюсь домой, так что нет, вы мне не помешали.

– Я знаю вашего дедушку, Ивана Савельевича. Я кардиолог, как-то давно он проходил обследование и лечение у нас, в городе. Я тогда только после института был… И помню, как вы с мамой приезжали его проведать! Такая вот память – людей помню, а что ел на завтрак – нет! Зашел узнать, как у него дела.

Сергей Николаевич приятно рассмеялся, улыбнулась и Люба, вспомнив то далекое время.

– Ну, вы, Сергей Николаевич, сами можете спросить у него, как дела, – ответила она. – Он дома, и я думаю, что будет рад вас повидать.

– Неловко так в гости напрашиваться! Прошу вас, зовите меня Сергеем.

– Ничего нет неловкого! Собирайтесь – и идем! Я жду вас в фойе.

Вскоре под любопытные взгляды коллег, тут и там торчавших у окон больницы, Люба и Сергей вместе прошли по больничному скверу к выходу.

Глава 23

Дед Иван стоял на крылечке и смотрел за забор из-под руки, ожидая домой Любашу. Мурка сидела рядом с ним на ступеньке,