Дарья Волкова - De Paris avec lamour (СИ)

В какой-то момент, непостижимо он понял — нет, не так. Он потерял, утратил контроль над ее наслаждением. Не там трогает. Не так ласкает. Не думал, что это так сложно. Никогда раньше не заморачивался. А сейчас… Он убрал пальцы, и она выдохнула. С облегчением. Дьявол!

Повернул ее лицо к себе, требовательно заглянул в глаза.

— Я не… не там, да? Не попадаю? Тебе… неприятно?

Она прикрыла глаза и едва заметно кивнула. А потом притянула его к себе за шею.

— Это неважно, Серж. Мне все равно было хорошо. Иди ко мне. Хочу тебя. Не переживай. Неважно.

— Важно, — он уперся. — Важно!

— Послушай…

— Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Соня охнула, широко раскрыв глаза. А он продолжил упрямо, пытаясь выровнять дыхание.

— Хочу видеть. Твой оргазм. Помоги мне. Покажи, как. Где нужно…

Она зажмурилась и яростно замотала головой.

— Нет!

— Да… Пожалуйста. Помоги мне… сделать тебе хорошо… — он взял ее руку и потянул вниз. Да, он выглядит глупо, словно юнец неопытный, а не взрослый мужчина. Наверное. Пусть. Неважно, все неважно, кроме того, чтобы сделать ей хорошо. Если для этого нужно спросить, попросить, выставить себя дураком — он это сделает, сейчас это кажется пустяком. И он снова попросил, плотнее прижимая ее руку: — Пожалуйста…

— Нет!

— Да, Софи, да…

И она сдалась. А он прижался щекой к ее бедру и смотрел. Во-первых, красиво. И, во-вторых, тоже красиво. В-третьих, он понял куда. И, в-четвертых — как. И, в-пятых — ну красиво же! А в-шестых, кстати — он начал ревновать ее руку. Потому что это его пальцы должны быть там! Но еще полюбовался на размеренные движения ее пальчиков, потому что реально же очень красиво — в-седьмых и вообще. А потом крепко поцеловал ее — прямо поверх руки, перехватил запястье. Снова туда, к ней, наверх. Демонстративно облизал ее пальцы — те самые. В первый раз делал так, но вышло естественно, словно для него это обычное дело. Софи снова зажмурилась, щеки ее полыхали темным, горячим румянцем — даже в этом полумраке видно.

— Я понял. Спасибо, — шепнул на ухо. А потом уверенно направил свою руку. — Здесь?

Она лишь вздрогнула в ответ. Он шевельнул пальцами.

— Так?

Соня всхлипнула и кивнула, все так же не открывая глаз.

— Вот и отлично…

Не просто отлично — превосходно. Ощущение мужской руки между бедер, твердых пальцев — нет, не внове. Но так идеально и именно там и так — впервые. Она забывает, как дышать. Сначала боится, что что-то в этой совершенно звучащей симфонии наслаждения сорвется, сфальшивит. А потом вообще перестает думать. Он делает это так, словно чувствует вместе с ней. И…

Поезд отправляется к конечной станции «Оргазм» и неизбежно туда доберется. Ей остается только плотнее закрыть глаза и последовать по маршруту.

Оргазм — долгожданный и от того, наверное, особенно бурный, сделал ее на какое-то время невосприимчивой ко всему внешнему. Она почти не слышала, как Серж что-то довольно шептал и совершенно по-кошачьи урчал ей на ухо. Едва чувствовала, как нежно и успокаивающе еще немного гладил ее там. Не заметила, как потом отвернулся, как шелестела фольга. Более-менее воспринимать окружающий мир она начала, когда он уже стоял перед ней на коленях, готовый. Во всех смыслах. Волосы его подсохли, посветлели и завивались после дождя совсем как-то по-детски, колечками. И глаза тоже снова стали светлыми. Очень светлыми и абсолютно пьяными.

— Не расслабляйся, Софи. Мы еще не закончили.

Ожидала, что сейчас разведет ей ноги. А он, наоборот, свел вместе, плотно, и положил себе обе на правое плечо. Софья вздрогнула. То, что было так умело растревожено его пальцами, сейчас было зажато между плотно сведенными бедрами и… И это было необычно. Но приятно.

Сосредоточиться на этих новых для нее ощущениях Серж не дал — и в одно движение оказался внутри, до упора. Поморщилась она. Подался назад он.

— Нет. Не то. Ты у меня… — с хриплым смешком, — такая малышка.

Протянул руку куда-то ей за голову.

— Приподнимись, — под ягодицы ей легла подушка. А он снова двинул бедрами вперед. — Да, так лучше, — озвучил он и ее мысли тоже. — Но вот так, — снова двинулся назад, приподнял ее бедра и прямо под ней свернул подушку вдвое. Снова выпад вперед. И, с довольным выдохом. — Вот так — идеально.

И он прав. Тягучие размеренные движения. Оргазм не ушел, оказывается, притаился в ее теле и теперь снова разворачивал свои питоньи кольца внизу живота навстречу этим движениями. Пальцы Сержа скользили по ее ногам — от бедра к щиколотке. Потерся слегка, самую чуточку колючей щекой о ступню, лежащую на его плече. Повернул голову. Поцеловал косточку. Лизнул. Соня ахнула. А он, ободренный, продолжил обводить языком твердую округлость. Мать твою… Надо дожить до двадцати семи лет, чтобы обнаружить, что у тебя в таком экзотическом месте — эрогенная зона. Или, нет — для этого надо встретить Сержа Бетанкура.

Он в одно движение перекинул ее ноги на левое плечо. И продолжил изысканные ласки другой ее щиколотки. Там тоже обнаружилась симметричная эрогенная зона — к обоюдному удовольствию Сержа и Софи.

Стон их совместного оргазма потонул в раскате грома. А после с удвоенной силой ударил в стекла дождь, словно аккомпанируя тому, что сейчас изливалось из мужского тела. И они после так и лежали какое-то время — плечом к плечу, под утихающий рокот уходящей в сторону пригорода грозы и усиливающийся шум дождя.

Серж шумно выдохнул. И первым нарушил молчание.

— Не вздумай меня выгонять. Там ливень. Никуда не уйду. Останусь у тебя до утра.

Ей даже в голову такое не пришло. Какое там! Наоборот, хотелось обнять, обвить руками, ногами и никуда не отпускать. Но надо же держать лицо.

— Ладно уж, так и быть, оставайся — хочется верить, что голос звучит уверенно и невозмутимо. — Но с тебя утром — завтрак.

— Завтрак? — Серж усмехнулся, не открывая глаз. — Софи, я в жизни не готовил себе завтрак. Максимум, на что я способен — кофе. Средней паршивости.

— Кофе — так кофе. Что с тебя взять, избалованный мальчик.

Он снова усмехнулся — все так же с закрытыми глазами. Софья повернулась на бок, подперла рукой голову. Странное что-то с ней творилось. То ли в двух ошеломительных оргазмах дело, но… Ее топила нежность. Ей хотелось его рассматривать, любоваться, словно видит в первый раз — длинные ресницы, идеальный профиль, четко очерченные губы, едва заметная родинка в уголке верхней. Разворот плеч, ключицы, рельеф грудных мышц, маленькие твердые соски. Черт, смертельно хочется целовать это все! Целовать и вперемежку шептать на ухо, в светлые подсохшие волосы, какие-нибудь слюнявые нежности — чем слюнявее, тем лучше. Желание было таким острым, что… Что надо с ним что-то сделать!