Дарья Волкова - De Paris avec lamour (СИ)

— Серж! — она снова взяла его за плечо, но уже не так уверенно. — Вставай, слышишь…

— Катиш, не трогай меня, — донеслось из-под подушки. — Дай поспать, несносная женщина.

Что?! Он назвал ее другими женским именем?! Дальше Соня действовала исключительно на эмоциях. В мгновение ока она уселась верхом, выхватила подушку, которую Серж нежно обнимал, и принялась лупить его этой подушкой, приговаривая:

— Катаржина?! Катиш?! Ты охренел, Бетанкур! Здесь только я, слышишь, только я! И не смей называть меня именами своих многочисленных девок!

Он отбивался, сначала вяло, потом активнее, а потом, все-таки, окончательно проснувшись, смог переломить ход поединка, пропустив, правда, крайне болезненный пинок в область паха. Охнул, поморщился, но оказался сверху, зафиксировав ее руки над головой.

— Какого черта, Соф?! Где ваше хваленое русское гостеприимство? Какого дьявола ты меня бьешь?

— Ты назвал меня Катаржиной! — Соня была в ярости. В бешенстве. И попыталась повторить свой удачный пинок.

Попытку Серж пресек, но на лице мелькнуло виноватое выражение.

— Извини, Софи. Я не специально.

— Ах, так?! — извинения?! Она задохнулась от возмущения и попыталась укусить его за губу, но Серж проявил чудеса ловкости и увернулся.

— Прекрати! Я же сказал, что не специально. Я не понял сразу, что я у тебя. Решил, что дома.

— Кто такая Катаржина?! — он специально испытывает на прочность ее терпение!

— Домработница.

— Какая, на хрен, домработница?!

— Моя домработница, — в серых глазах — искреннее недоумение. — Ты же не думаешь, что я сам покупаю продукты, готовлю себе завтрак, забираю вещи из химчистки и делаю уборку?

Софи замерла, перестав дергаться под ним. Нахмурилась.

— Домработница?

— Да, — кивнул для наглядности.

— Ты спишь с ней?

— Господи, нет!

— Почему?!

— Потому что я не сплю с наемными работниками! — Серж начал потихоньку сам закипать. — Ну? Тебя можно отпускать? Драться больше не будешь?

— Отпускай, — кивнула Соня после небольшого раздумья.

Серж отстранился, все еще настороженно глядя на нее. Софья села, рефлекторно растирая запястья.

— Она симпатичная?

— Вполне.

— Тогда почему ты с ней не спишь?!

Серж закатил глаза к потолку. Этот неожиданный приступ ревности Софи уже начал раздражать. И забавлял одновременно. И, похоже, пока он не скажет правду, Софи не успокоится.

— Я не сплю с ней потому, что ее не интересуют мужчины.

— Что? — Софи недоуменно нахмурилась.

— Катаржина — лесбиянка.

Софи так забавно хлопает глазами…

— Как тебя угораздило?!

Серж пожал плечами. Ну, вот так вот…

С Катаржиной Ковалик, она же Наказание Господне, она же Порождение Ада, он познакомился пару лет назад. Собственно, Серж в тот момент был занят поиском очередной домработницы. Выудив последовательно трех предшествующих из своей постели. Проклятие какое-то. Ему советовали взять филиппинку, но Сержу не очень нравилась эта идея. Нет, он не был расистом. Просто не хотел видеть филиппинку у себя дома.

Он даже раздумывал о том, чтобы поискать на эту должность мужчину. Но сомневался, что нормальный адекватный мужчина будет заниматься такой работой. А ненормальный… Нет, ему этого хватило!

Чуть ли не первое, о чем сообщила на собеседовании своему потенциальному работодателю Катаржина Ковалик, этническая полячка, уже пять лет живущая и работающая во Франции — это о своей сексуальной ориентации. Сообщила гордо и даже чуточку презрительно. Хм… А это вариант…

Он, если говорить серьезно, ни разу не пожалел о том, что взял Катаржину на работу. Она пекла потрясающие «Мадлен» и варила умопомрачительный кофе, идеально следила за его вещами — ни одна из любимых рубашек не была испорчена, ставила в вазы именно те цветы, что ему нравились, и не лезла к нему в постель. Кроме тех случаев, когда перестилала белье.

Кроме того, обнаружилось, что у Катаржины весьма… специфический характер — прямолинейный и с увесистым чувством юмора. Со временем у хозяина и работницы установились своеобразные отношения. Это странно звучит, но Серж верил Катаржине. Доверял, но дело даже не в этом. Он знал, что она не будет ему врать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. И если Катиш говорила «Мсье Бетанкур, вы отъели задницу» — он безропотно вводил запрет на «Мадлен» и прочие искушения от Катаржины, садился на диету и проводил по паре часов в день на тренажерах, пока не приходил в форму. Если она говорила: «Где вы взяли этот кошмарный галстук?» — значит, ему и вправду изменил вкус, и галантерейное изделие надо выкинуть. И лучше не вспоминать, как она могла прокомментировать его сексуальную жизнь, которая отчасти проходила у нее перед глазами.

Три презерватива… мсье Бетанкур, вы нынче в форме… Серж, ну у нее же силикон! Не спорь, я точно знаю, у меня глаз наметан… Выпей слабительного, мой мальчик. За эту ночь ты съел полкило косметики, на меньше… Не встречайся больше с той рыжей. Ее помаду с твоих трусов не отъела даже химчистка… Ваша последняя пассия посмела сунуть нос в мой шкаф с посудой! Убью, если еще раз поймаю!

Катаржина была не только домработницей, но и его зеркалом — беспристрастным зеркалом. И Серж это ценил.

Он сидел, прижимая трофейную подушку к животу. Соня напротив выглядела озадаченной и смущенной. Стыдно было за свою идиотскую ревность. И уж точно Софья не ожидала, что эта так взбесившая ее Катаржина окажется настолько… своеобразной особой.

Серж молчал. Соне с каждой секундой становилось все более неловко. Лучший вид защиты — это нападение.

— Скажи мне, Серж, где ты красишь волосы — на голове или… там? — кивнула на то, что он прикрывал подушкой.

Если она думала смутить его, то прогадала. Бетанкур усмехнулся, как ни в чем не бывало.

— Что, корни отросли? Заметно уже?

Значит, ей не показалось?!

— Зачем?! — он ее сегодня удивляет, не переставая. — Ты… какого ты натурального цвета? Брюнет?

— Нет, — невозмутимо пожал плечами. — Блондин. Только более темный. Русый. Такой… — ухмыльнулся, — как там, где ты меня бесстыдным образом разглядывала.