Энн Мэтер - В тени красных жасминов

— Я боюсь, что нет. Я даже не помню, что было написано сбоку. Харман должен бы знать.

Мортимер кивнул.

— Хорошо, посмотрим. То, что вы сразу же очистили рану антисептиком, могло предотвратить заражение, но в любом случае я приду завтра. Я был бы спокоен, зная, что вы здесь за ним присмотрите.

Ребекка провела языком по верхней губе.

— Мисс… мисс Стифенс — сиделка, вы знаете.

— Спутница Адель?

— Да.

Мортимер сложил в чемоданчик медицинские инструменты и со щелчком закрыл его.

— Мне нет дела до этой молодой женщины. Вели вам интересно, то она здесь только по одной причине. Она нацелилась на самый лакомый кусок.

Ребекка почувствовала, как уже от знакомого чувства у нее похолодело внутри.

— Что вы имеете в виду?

— Это ведь ясно, не так ли? Она очутилась тут сразу же после смерти Дженифер, и когда рядом Пьер, то она всегда больше беспокоится о нем, чем о своей подопечной. По крайней мере, это то, что я видел, когда приходил к Адель.

— Я понимаю. — Ребекка тяжело сглотнула. — Даже и в этом случае она могла бы быть полезной.

Мортимер впервые улыбнулся.

— Я сказал вам, что я сам приду, пока не буду уверен, что все в порядке. — Он поднял свой чемоданчик. — Спустимся вниз?

…После того как доктор Мортимер ушел, Ребекке снова пришлось пойти в комнату для отдыха и встретиться с остальными. Она бы предпочла этого избежать и прямо пойти к себе спать, но, конечно, это было невозможно. Кроме того, в это время миссис Гиллен перестилала ее постель, убирая окровавленные простыми и наволочки и заменяя их чистыми. Пьер ушел и свою комнату, и Гиллен помогал ему укладываться в постель, и Пол уже успел поговорить с отцом.

Но сейчас была ее очередь быть опрошенной, и она надеялась, что могла бы остаться столь же хладнокровной, как выглядела внешне. Атаку, как всегда, первой начала Адель.

— Хорошо, мисс, — холодно сказала она, — мы ждем объяснений. Чего именно хотели вы добиться, скрывая от нас то, что происходит? Попытка поправиться моему зятю?

Ребекка без сил опустилась в кресло, умеренная, что ее ноги больше не выдержат.

— Нет, совсем нет, — неловко запиналась она, не осмеливаясь взглянуть на Пола. Просто все произошло так быстро…

Пол закурил сигарету, глубоко затянувшись.

— Сказать нам не заняло бы много времени, с иронией заметил он. — И прежде чем мы будем говорить о другом, я хотел бы знать, как это все произошло.

— Я сказала тебе. Грузовик был исковеркан в металлические клочья. Об металл твой отец и повредил плечо. — Ребекка смотрела на него.

Пол изучал копчик своей сигареты.

— И я полагаю, что это был еще один шанс блеснуть в его глазах.

У Ребекки было подавленное выражение лица.

— Пол! — воскликнула она.

Пол соблаговолил изобразить стыд.

— Хорошо… — сказал он, защищаясь. — Вполне вероятно, что это было что-то вроде этого… Мне было бы интересно знать, насколько ты хорошо знала моего отца на Фиджи.

Ребекка тяжело вздохнула, не в силах бороться с растерянностью, которая появилась на ее лице. Она сердито взглянула на Адель и увидела её самодовольное выражение, и ей стало интересно, что та наговорила, когда она была наверху. Чувствуя себя так, как будто после го ее ничто уже не могло поранить, она сказала:

— Почему ты не спросишь свою тетю?

Том Бриант сделал шаг вперед. До этого он опирался на шкаф в углу, и она его почти не замечала, но сейчас он сказал:

— Хватит, Пол, прекрати себя глупо вести. Я думаю, что Ребекка действовала в интересах твоего отца, и, как сказал доктор Мортимер, он наложил двенадцать швов на руку твоего отца. Я думаю, что вам вряд ли следует обижаться из-за того, что с вами не посоветовались прежде, чем позвали доктора. О Боже, парень, следует быть благодарным, что не случилось ничего более серьезного!

Пол выглядел немного пристыженным.

— Все правильно. Ты говоришь, Том, как будто…

— О, прекрати! — Том, казалось, начинал терять терпение. — Что, в конце концов, произошло? Почему сразу тебе надо было сообщать? Что бы ты сделал, если бы не такие своевременные действия Ребекки?..

— Пол — сын Пьера! — резко прервала его Адель.

— Ну и что?

Адель немного раздраженно подняла плечи.

— Итак, ты тоже защищаешь Ребекку, да, Том?

Том красноречиво на нее посмотрел.

— Хорошо, из-за того, что вас здесь трое, я думаю, что ваше мнение единственно верное, не так ли? — сардонически заметил он.

Адель вспыхнула.

— О, хорошо, прекратим этот разговор! Все кончено, и мы ничего уже с этим не можем сделать. — Она внимательно посмотрела на Ребекку. — Вы уезжаете завтра?

Ребекка встала на ноги.

— Будь моя воля, я бы уехала сегодня ночью, — напряженно сказала она и, прежде чем кто-либо из них успел что-нибудь сказать, вышла из комнаты.

Там, в холле, она без сил прислонилась к стене. Она была глупой, что позволила Адель говорить то, что ее так расстраивало. Но это произошло. И то, что сказал доктор Мортимер, тоже ее задело. Казалось, что вся семья Сент-Клеров только и могла, что причинять ей боль.

Она медленно пошла через холл и позади себя услышала звук открывающейся двери. Быстро оглянувшись, она ожидала увидеть Пола, но вместо этого увидела Тома Брианта. Она почувствовала облегчение. В конце концов Том считал то, что она делала, правильным.

— Пойдем в библиотеку, — сказал он. И Вы слишком расстроены, чтобы уснуть. Вместе мы могли бы выпить. Это поможет.

Ребекка колебалась, а затем улыбнулась.

— Хорошо, спасибо.

Пока Том готовил напитки, Ребекка убрала те записи, которые они до этого слушали с Полом. Затем они сели в кресла напротив друг друга, и Ребекка сделала долгий глоток того, что Том ей дал. Это была смесь лайма с обычным лимоном, подкрепленная водкой, и она была довольно вкусной.

— Это лучше, правда? — сказал Том улыбаясь, и Ребекка кивнула.

— Намного, — согласилась она.

— Скажите мне, — озабоченно произнес Том, — какие именно отношения у вас с Полом?

Ребекка покраснела.

— У нас нет отношений, как таковых. Мы — друзья, и все.

— Я понимаю. И конечно, Пол не знал, что вы знакомы с его семьей.

— Нет.

Том задумчиво кивнул.

— Я понимаю вас, а Адель — нет.

Ребекка слегка улыбнулась.

— Это — замалчиваемая тайна года.

Том пожал плечами.

— С ней нелегко. В своей жизни ей пришлось пережить слишком много несчастий, чтобы действовать в данной ситуации в соответствии со здравым смыслом. Она недовольна жизнью, недоброжелательна к своей семье и, я думаю, к любому, кто осмелится бросить ей вызов.