Нэнси Прайс - Женщина ночи

– Я наконец познакомился с Мэри Элиот, и в пятницу вечером мы вместе будем обедать, – сказал Пол.

– Так, так, – проворковала Ханна. – Как она себя вела, что говорила?

– Она кажется довольно утомленной от суеты вокруг имени Рэндела. Критики не всегда бывают тактичны и дружелюбны, даже после смерти автора.

– Я видела ее по телевизору. Ей за сорок, но она могла бы выглядеть гораздо лучше, если бы правильно пользовалась косметикой и срезала свои длинные волосы. Мне показалось, что она была несколько смущена толпой репортеров и вспышками камер. По-моему, ей хотелось одного – чтобы ее не фотографировали и оставили в покое.

– Стать биографом Элиота – вот что я хочу, – сказал Пол, и его голубые глаза оживились. – Это хороший шанс сделать карьеру. Тем более что пока еще никто не претендует стать его официальным биографом.

– У нее должна быть кругленькая сумма. Ведь, наверное, все его деньги достались ей? Богатая вдова. Ей остается просто греться в лучах его славы и тратить деньги. У нее прелестная фигура – она просто обязана купить себе немного красивой одежды. Как насчет того, чтобы тебе жениться на ней и подкинуть немного деньжат для моей фирмы?

Пол повыше поднял воротник пальто, скрывая от сестры свое красивое лицо, и искоса бросил на нее недовольный взгляд.

Ханна скорчила гримасу.

– Я не питаю особых надежд найти себе подходящего мужчину. Как правило, богатые мужчины не обладают достаточно живым умом и воображением, умные – имеют непривлекательную внешность, а симпатичные – или непроходимо глупы, или бедны. – Она вздохнула. – Но богатые вдовы – это то, что тебе надо. Если ты не будешь пить и проявишь твердость характера.

– Но Мэри – сорок восемь лет.

Ханна остановила машину на красный свет светофора и взглянула на брата.

– А тебе – сорок. – Она замолчала, как бы раздумывая в нерешительности, потом произнесла тихим, но твердым тоном. – Я знаю, что ты содержишь Сандру, и знаю, почему ты это делаешь. Но ты должен был забыть обо всем этом спустя столько лет…

– Не надо говорить об этом, – перебил ее Пол.

– Вот так ты всегда говоришь. – Она замолчала на некоторое время, плотно сжав свои тонкие губы. Потом сказала: – Ты, по-моему, отправлял свой очерк о Рэнделе Элиоте? Его напечатали?

– Я еще его не отправлял.

Ханна бросила на него сердитый взгляд.

– Мне нравится делать то, чем я занимаюсь, – читать курс лекций по введению в литературоведение.

Ханна слегка стукнула по рулю ладонью. Она была раздражена.

– Ты безнадежен! Если я чему-либо научилась за год работы в деканате, так это тому, что в университете никто ничему не учит. Там добиваются привилегий, а когда они этого не делают, то пишут статьи и научные доклады, а когда они их не пишут, они их рецензируют, а когда они не рецензируют, они разъезжают по конференциям и читают там эти самые статьи и доклады. И они печатаются, печатаются и печатаются. Преподаванием занимаются только неудачники.

– Значит, я неудачник. Я все время только и делаю, что обманываю чьи-то ожидания.

– Если бы ты не был моим братом, я бы сказала, что ты посторонний человек, – сказала Ханна, припарковывая машину у ресторана. Они быстро пробежали по мокрому снегу, и Пол открыл перед Ханной двери ресторана.

– Ты только подумай: Мэри печатала все труды Элиота. Она прожила с ним двадцать девять лет. Ты можешь себе представить, как много она знает о нем. У нее сохранились все его записи и дневники. Но вдруг она съезжает из дома Элиота. Она переезжает! Он все свои книги написал в этом доме а она уезжает оттуда! Ты можешь себе представить, что будет, если я смогу жить там…

– Ты безнадежен! – повторила Ханна, снимая пальто в гардеробной ресторана. – Ты просто помешался на Рэнделе Элиоте.

Они сели за столик и раскрыли меню, но Пол не стал его читать.

– Ты пойми, что это мой шанс, и, возможно – последний, – сказал он усталым голосом, потирая лоб и глаза. – Что будет со мной, если я не найду здесь постоянного занятия, если я не смогу зацепиться в этом университете? Куда я денусь? Пойду преподавать в школу? Или стану продавать страховые полисы? А может, займусь продажей энциклопедий? «Мэм! Ваши дети многое узнают из этой энциклопедии об известных людях и местах. Они удивят учителей своими знаниями. Это очень полезная книга…»

– Жареную рыбу, – сказала Ханна официанту.

– То же самое.

– Тем более ты должен познакомиться с Мэри Элиот, – продолжила Ханна прерванную тему. – Удача сама плывет тебе в руки. Ты должен войти к ней в доверие. Ты должен написать хорошие статьи о Рэнделе Элиоте. Как можно больше печататься, выступать на конференциях… Вот какую жизнь ты должен вести. – Ханна в упор смотрела на него, как будто хотела загипнотизировать. – Тебе звонили из университета? Спрашивали, публикуешься ли ты?

– Да, совсем недавно.

– Так делай дело! Пиши! Мэри – вдова известного писателя! Ты просто обязан использовать этот шанс. Тогда ты сможешь помогать Сандре и каждый день хорошо одеваться, и читать газеты в собственном офисе. Ты сможешь каждое лето выезжать на отдых, вместо того чтобы околачиваться здесь в поисках временной работы…

– Иногда я не могу поверить, как далеко мы зашли, – произнес Пол тихим голосом. – Ты помнишь, когда у нас не было ничего?

Они сидели в тишине и смотрели в окно ресторана, где в свете фар проносившихся машин кружились снежинки.

Снегоочистительные машины стали чистить улицы от снега, сгребая его в большие серые кучи.

Мэри Элиот закончила обедать, расплатилась по чеку и села в машину. Она включила первым делом печку и закрыла плотно боковое стекло. Когда она ехала по Голден-Драйв, в машине было уже тепло, ее фары далеко вперед освещали узкую дорогу.

Она подъехала к дому и свернула с главной дороги в сторону гаража, двери которого поднялись, когда она подъехала ближе. Она припарковывала машину в светлом гараже, пока двери его мягко закрывались за ней, отделяя ее от ночи, холода и снега.

– Я дома, – прошептала она, вставляя ключ в замок двери. – Я у себя дома, – сказала она, оглядывая привычную мебель, с которой она прожила всю свою жизнь. – Наконец я дома.

Потом она разделась, налила себе стакан вина из бутылки, которую достала из нового холодильника, включила газовую горелку и села в тепле. Она стала размышлять о Поле Андерсоне, вспоминать, как сверкали его глаза, когда он говорил о Рэнделе Элиоте.

Зазвонил телефон.

– Мама! – раздался в трубке голос Бет. – Как хорошо, что я тебя застала. Наконец ты в своем собственном доме.

– Это первая ночь, – сказала Мэри. – Здесь еще надо много что сделать – занавески и разные мелочи, они все пока еще в коробках, но главное – я дома. Я истратила почти все деньги, полученные за книгу. Надеюсь, мне удастся побыстрее продать наш старый дом. А еще у меня назначено свидание на вечер пятницы.