Нэнси Прайс - Женщина ночи

– Это первая ночь, – сказала Мэри. – Здесь еще надо много что сделать – занавески и разные мелочи, они все пока еще в коробках, но главное – я дома. Я истратила почти все деньги, полученные за книгу. Надеюсь, мне удастся побыстрее продать наш старый дом. А еще у меня назначено свидание на вечер пятницы.

– Не знаю, готова ли я услышать это, – удивленно сказала Бет.

– Я встречаюсь с Полом Андерсоном, профессором с кафедры английского языка. Он сказал, что хочет поговорить со мной о Рэнделе.

– Они все так говорят. Симпатичный?

– Очень. Голубые глаза с длинными темными ресницами и густые волосы с проседью, но он гораздо моложе меня. Судя по тому, как он выглядит, он ведет правильный образ жизни.

– Ты заслуживаешь внимания к себе.

– Мне кажется, его больше интересует жизнь Рэндела, чем моя.

– Наверное, он хочет быть его биографом.

Мэри вздохнула:

– Я не слишком-то разбираюсь в мужчинах.

– За одним из них ты была замужем целых двадцать девять лет.

– Я их совсем не знала до замужества. Моя мама часто говорила мне: «Мэри Квин, ты только и делаешь, что думаешь о мужчинах». Но вообще я редко о них думала, больше думала о себе. Что это за маленькие морщинки появились у подбородка? Как моя прическа выглядит сбоку, где я не могу ее видеть? Как сделать, чтобы помада на губах выглядела яркой и влажной, и что, если во время поцелуя мои губы будут липкими оттого, что я намазала их? Меня больше занимали мысли такого рода.

Бет весело хохотала на другом конце провода.

– Конечно, у меня были другие любимые занятия. Я писала стихи и даже побеждала на конкурсах. Приятное хобби. Но своим основным занятием в жизни я считала быть хорошей женой и хозяйкой. Так меня учила мать. Но тогда я совсем не знала мужчин. Мне хотелось быть хорошенькой, нравиться и оставаться девственницей.

– Девственницей? – Бет издала неприличный звук.

– Я совсем ничего об этом не знала. Секс явился для меня большим сюрпризом. Я была поражена и удивлена, когда Рэндел сделал это со мной. Я хорошо помню это странное чувство.

– О, мама, мама, мама! – стонала Бет.

– Так что мой опыт очень ограничен, – сказала Мэри.

ГЛАВА 19

Каждый день, просыпаясь утром в своей спальне, Мэри чувствовала себя приятно удивленной. Сквозь зеленые комнатные растения на окне пробивалось солнце, заливая желтым светом стены, выкрашенные в нежные пастельные тона, и кремовый ковер на полу.

Она поворачивала золотистый сверкающий кран, и на нее обрушивался поток бодрящей воды из душа. И все вокруг было новое и блестело чистотой. Завернутая в полотенце, она спускалась вниз, ощущая под босыми ногами бархатность нового ковра. Она доставала из нового холодильника продукты и варила кофе на новой, без единого пятнышка, плите. На ступеньках у входной двери ее ожидала собственная почта – свежие, никем еще не прочитанные хрустящие газеты и письма.

– Рэндел, – сказала она громко. – Как тебе нравится дом, купленный на мои собственные деньги? Не хочешь ли ты потрогать его руками?

После этого она долго сидела молча, уткнувшись лицом в ладони.

Когда Нора Гилден зашла к ней на ленч, Мэри дала ей стакан с вином и сказала:

– Если бы Рэндел мог видеть все это… – Она посмотрела на заснеженный двор. – Память о себе он оставил в старом доме…

– Ты одинока, – сказала Нора. – Ты должна подумать о себе. Тебе надо познакомиться с каким-нибудь мужчиной.

Мэри слегка рассмеялась:

– В пятницу вечером у меня назначена встреча.

– Отлично. Самое время.

– Это не то, о чем ты подумала. Пол Андерсон с кафедры английского языка. Он хочет поговорить о Рэнделе, поэтому пригласил меня на обед.

– Он не женат, – с удовлетворением отметила Нора. – И он симпатичный. – Она задумалась, видимо вспоминая информацию о Поле. Мэри всегда восхищалась способностью Норы запоминать массу информации и умело использовать ее. Вот и сейчас она выдала целое досье о человеке, которого едва знала.

– Ему сорок лет. Он здесь недавно – приехал прошлой осенью. До этого преподавал где-то на Востоке. Докторскую диссертацию защитил в Висконсине достаточно поздно. Разведен. Из-за чего и почему – не знаю. Детей не имеет. Сестра живет здесь же, в Небраске. На Рождество приготовил прекрасный шоколадный торт и угостил им всю кафедру. Живет на Хенрик-стрит – ты знаешь, какой это паршивый район. Он говорил о желании серьезно поработать над романами Рэндела, но до сих пор ничего не опубликовал, поэтому на будущий год его скорее всего ожидают проблемы в университете и, возможно, поиски новой работы.

– Ты настоящая ходячая энциклопедия! – воскликнула Мэри.

– Я полагаю, что он хочет заняться биографией Рэндела?

– Мне тоже так кажется. Дети увидят напечатанной всю печальную жизнь их отца.

– Совсем не обязательно. Кто сказал, что Пол напишет его биографию? Он лишь говорит об этом… он может годами говорить о том, что собирается писать ее. А ты можешь слушать его и наслаждаться жизнью.

Мэри ничего не ответила. Она открыла дверь в свой кабинет.

– Посмотри, я купила специальный столик для пишущей машинки, и удобный стул, и еще регистраторы для бумаг.

Нора предполагала, что Мэри до сих пор много делает для Рэндела – вся эта корреспонденция, статьи, критика…

Мэри улыбнулась при мысли, что она может работать в этой комнате при дневном свете и ставить собственное имя на своих книгах.

– Я собираюсь написать что-нибудь свое, собственное.

– Посмотри сюда, – сказала Нора, показывая на сертификаты литературных премий, которые были вставлены в рамки и прибиты к стене в кабинете. Это были премии за книги Мэри, на которых стояло имя Рэндела. – Он был великий писатель. Разве ты не гордишься этим?

– Да, – улыбнулась Мэри, раскинув руки так, будто хотела обнять весь мир.

В середине марта опять выпал снег. Ханна Андерсон отправилась в Калифорнию по делам фирмы и оттуда позвонила Полу.

– Привет, мой большой брат. Я в Калифорнии. Здесь тепло и солнечно. Я с удовольствием послушаю про снежные заносы и холода в Небраске.

После разговора с ней Пол поехал к Мэри Элиот. Его старенькая машина с трудом преодолевала заснеженные улицы, где на перекрестках высились груды старого снега, оставленные снегоуборочными машинами. Он несколько раз проехал по Голден-Драйв, прежде чем свернуть на дорожку, ведущую к дому Мэри. Он хотел приехать точно в назначенное время. Наконец назначенный час наступил, и он припарковал машину у роскошных канадских елей, растущих у ее дома.

На входной двери висела медная маска, к которой был прикреплен молоточек. Трудно было разобрать, чье это лицо – женское или мужское.