Акцентор - Вероника Десмонд

осторожно, неуверенно.

– Что случилось потом? – я замолкаю.

Что заставило тебя стать таким. С какими демонами ты борешься?

– Тебе не нужно знать о моей жизни.

– Тебе не нужно делать собственные выводы. Я хочу знать о твоей жизни.

Я чувствую, что он растерян.

– Зачем?

– Зачем? Потому что, очевидно, ты знаешь о моей. Как минимум ты знаешь мое имя, а я твое – нет.

– И?

– Черт возьми, это было бы честно.

– В мире мало честности, Элеонор, – его сильные руки медленно поднимаются к талии и снова возвращаются к бедрам. – А я не самый порядочный человек.

– Правда? Знаешь, это совсем незаметно.

Я прикасаюсь к его губам, которые изогнулись в легкой улыбке. Горячее дыхание опаляет мою кожу, а затем он ловит мою ладонь холодными пальцами и целует тыльную сторону. Ох.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть свою реакцию. Почему он не может быть таким всегда?

– Анализ закончен?

– Почему ты не снимаешь маску? – мой голос дрожит, я не могу сопротивляться его воздействию. Его руки на мне, его запах, въевшийся в легкие. Это просто невозможно. – Ты красивый, и я не сдам тебя полиции.

Он смеется, моя кожа нагревается. Господи, могла я сказать что-то более разумное?

– Тебе не понравится то, что ты увидишь.

Я молчу несколько секунд, прежде чем спросить:

– Ты так и не скажешь мне свое имя?

– Нет.

– Рано или поздно я получу его.

Он целует меня в лоб.

– Я жду этого мгновения, ангел.

Лондон, Англия.

Тень.

«D».

Вот дерьмо.

Я снова проверяю документы с оценками, но они остаются неизменными. По этой причине на моих пальцах образовались мозоли от изнурительных уроков музыки, потому что мой разум засасывает меня на самое дно.

– Что с тобой происходит, Элеонор Смит?

Вопрос Эммы чуть не выбивает почву у меня из-под ног.

В моих руках телефон и напитки из «Старбакс», а на сгибе локтя висит пакет со свежими круассанами. Первое, что я слышу, когда захожу в гостиную Эммы, – это ее недовольный голос и разговоры из фильма, транслирующегося по проектору.

Эмма всегда хотела жить в отдельном доме неподалеку от Кингстона, потому что синонимы этой девушки – роскошь и помпезность. Ее любимый лондонский таунхаус находится рядом с Букингемским дворцом и Сент-Джеймсским парком, обставлен в стиле французского ренессанса и имеет огромную гардеробную со всеми люксовыми брендами, потому что у Эммы Кларк зависимость от торговых марок.

Но ее мама – политик, и это означает соблюдение определенного ряда условий, самое важное из которых: не выделяться. Я понимаю, эта рыжая девушка едва ли могла претендовать на подобный статус, но она делала все возможное, чтобы помочь миссис Кларк. Несмотря на футболку с красной надписью: «Маленькая грудь, но большие мечты».

Кэт присоединяется к нам в гостиной. Она одета в белые пижамные шорты и толстовку с логотипом Кингстона. Ее глаза слегка покрасневшие – то ли от подготовки к тесту, то ли от того, что она всю ночь провела за чтением грустных романов.

– Я рада, что мы собрались все вместе. Не стоит так усердно заниматься из-за конкурса, Эль. Я соскучилась по тебе.

Эми смотрит на меня, сощурив зеленые глаза, пока я стараюсь сохранять спокойствие.

Что со мной происходит? Я сажусь на диван и с раздражением тру переносицу указательным пальцем.

Гребаный сталкер чуть не забил насмерть четверых парней у меня на глазах, потом похитил меня, заставил участвовать в игре «охота на людей», а потом трахнул языком и пальцами. Его подарки каким-то волшебным образом оказались в моей комнате, и в последнее время я даже не могу нормально дышать, потому что я ужасно напряжена.

– Я взяла на себя слишком большую нагрузку, – отвечаю я девочкам, заставляя себя подарить им очередную полуправду.

Эми оценивает меня с ног до головы, передавая Мари – младшей сестре Катерины – попкорн. Миссис Рид, как и мой отец, прибыли в Кингстон ради собрания учредителей, и Мария напросилась остаться с нами на ночевку.

– Что это у тебя? – Эмма указывает на пластырь на моей шее.

Боже. Просто сохраняй спокойствие, Смит. Умоляю тебя.

– Меня кто-то укусил.

Что? Хоть об этом не нужно лгать.

– Хью – такой секси! – громко восклицает Мари, забирая на себя все внимание.

Я облегченно вздыхаю, а Кэт хмурится:

– Тебе лучше взять свои слова назад, девочка.

Мой телефон вибрирует.

Папа: Перезвони мне. Сейчас же.

Мои пальцы замирают на экране, я долго размышляю над ответом, пока не решаю не отвечать вовсе.

– Но Кэтти, – хнычет Мари, чьи волосы еще белее, чем у ее старшей сестры: – Хью Грант невозможно горяч, и я не понимаю, почему Бриджит выбрала Марка Дарси, а не его.

Я едва ли не закатываю глаза, тихо смеясь. Почему каждая наша встреча так или иначе затрагивает «Дневники Бриджит Джонс»? Мы что, изобрели новую религию?

– Хью – слишком старый, дорогуша, – Эми хлопает Мари по плечу.

– А он? – младшая сестра Кэт достает свой телефон, а затем показывает нам фотографию. – Я выйду за него замуж, – Мари смущенно улыбается, тыча пальцем в ледяную физиономию Чона.

Я так обескуражена, что теряю дар речи… в отличие от Эммы:

– Иисус Христос, за этого скользкого муда…

– Эмма, – перебивает Катерина, нахмурившись.

– За этого скользкого змея. Я хотела сказать, что мистер Мудила Хван не самый лучший выбор, детка.

Я смотрю на Эми с осуждением, пока она усмехается.

– Что? Нужно называть вещи своими именами. Мари, давай-ка я покажу тебе другие выгодные варианты. Тебе нравятся вайбы голден ретривера?

– Эми. Ей десять, – напоминаю я.

– Как ты нашла его фотографию? – спрашивает Кэтти.

Мари пожимает плечами.

– Легко, ты на него подписана. Кстати, я тоже на него подписана и лайкнула все его посты.

Катерина на секунду замирает, а потом прячет лицо в ладонях и стонет. Громко. Эмма предпочитает сменить тему, чтобы избежать микроинсульта Катерины:

– Ты готова к выступлению, Эль?

– Эмм… да. Думаю, да.

Нет.

На самом деле мое состояние крайне дезориентировано, и я надеялась, что время, проведенное с моими подругами, восстановит некоторый баланс. В последний раз, когда я держала скрипку на сцене, все закончилось провалом и кучей дерьмового отчаянья.

Я не способна ни петь, ни играть на публике, потому что с моей больной головой что-то не так. Папа осторожно пытается внушить мне мысль о том, что я дефектна и мне следует опомниться. Но в этот раз все будет по-другому. Я уверена.

Тик-так. Тик-так. Тик-так…

Я впиваюсь ногтями в ладони.

Все в порядке.

Я должна