Акцентор - Вероника Десмонд

Teacher’s Pet – Melanie Martinez

Окрестности Элгина, Шотландия.

Тень.

Я просыпаюсь в полной темноте.

А затем то, что произошло прошлой ночью, врывается в мое сознание и разрушает все моральные устои, которыми, как мне казалось, я обладала.

Что-то вроде: не получать удовольствие от пальцев и языка гребаного серийного убийцы.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как его приятный и пугающий аромат впитался в мою кожу.

После того, как я наслаждалась тем, что меня преследовали, я заснула в его объятиях уже во второй раз, даже не заботясь о своей безопасности.

О, и меня довели до самого бешеного оргазма в моей жизни, в чертовом заброшенном саду, на фонтане, и мне понравилось.

Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, прежде чем я тянусь к куску ткани на лице, закрывающему обзор. Пожалуй, мне следовало хоть немного испугаться.

Но в конце концов, спасибо, что я не умерла и не связана, и что мое расчлененное тело не валяется где-нибудь в сточной канаве или плавает в Темзе.

Иисус, мне просто необходимо пересмотреть приоритеты.

– Если ты снимешь маску, игра закончится, Элеонор.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда воздух разрезает глубокий, хрипловатый голос. Я знаю, что он наблюдает за мной с напряжением достаточным, чтобы поднять мою температуру и заставить мои нервы трепетать.

Черт возьми.

Сними маску, Смит. Не будь идиоткой.

Я дотрагиваюсь до шелковой ткани.

Почему это так меня задевает?

Наверное, потому что он достает из тебя то, что ты прятала от остальных.

Мои пальцы дрожат, когда я сжимаю переносицу. Я задерживаю дыхание на несколько секунд, а затем заставляю себя успокоиться.

– Мы продолжаем твои извращенные игры?

– Конечно, нет, маленький ангел. Мы даже не начали.

Я приподнимаюсь, пытаясь сосредоточиться на окружающем пространстве, и одергиваю рубашку, когда легкий сквозняк дотрагивается до моей кожи.

– А если я не хочу в них участвовать?

– Ты действительно не хочешь, Элеонор? – его глубокий голос отражается от стен и выбивает воздух из моих легких. Судя по звуку, он подошел ближе.

Я качаю головой, умоляя себя очнуться. Но больной разум прокручивает происходящее снова и снова.

Шлепки, укусы, поцелуи, безжалостное движение его пальцев и обжигающий шепот:

«Громче, Элеонор… Пожалуйста, будь громче…»

Напоминания о моем падении.

– Не снимай, – приказывает он с властностью, которая заставляет других пресмыкаться.

Мой пульс подскакивает. Темная часть меня не хочет, чтобы он ушел, но это безумие зашло слишком далеко. Мне пора вернуться к своей скучной и спокойной жизни.

Я тянусь к шелковой ткани, но всего одно слово врезается в мою грудную клетку:

– Нет.

– Я не горю желанием быть подопытной в твоих играх разума. Почему мне…

Я замолкаю, чувствуя внезапное прикосновение к своей щеке, легкое поглаживание моих волос… тихий шепот в губы:

– Вчера ты умоляла меня снять маску, – его большое и тяжелое тело накрывает мое. Затем, после моего вздоха, он меняет положение, и я оказываюсь на нем сверху.

Мои щеки заливает жаром. Я пытаюсь подняться, но его хватка слишком крепкая, слишком подавляющая.

– Я говорил, как меня будоражит, когда ты очаровательно уязвима, только в моей рубашке, в нашем доме, на мне? – грубый поцелуй обрушивается на мои губы, пока я буквально остолбенела. На мне лишь трусики и мужская рубашка, и я прекрасно ощущаю его желание. Большое, твердое и толстое желание, упирающееся в мою киску.

Из-за полной темноты я не могу увидеть его, но то, что я чувствую, заставляет мою кожу покрыться мурашками. Поглаживая одной рукой мой затылок, он продолжает играться с моими губами, а другой рукой ведет по бедру, приподнимая ткань.

Мои внутренности переворачиваются, когда боль от укуса пронзает меня насквозь и скапливается внизу.

Он кусает, целует, кусает, слизывая капли крови, и снова целует.

Боже.

– Подожди… – Я прикасаюсь к его груди, толкая изо всех сил. – Оставь меня в покое.

– Разве вчера мы не подвели черту? Ты моя, Эль. Если ты так желаешь навесить ярлык, то можешь считать, что мы в отношениях. Я не могу оставить тебя в покое, – он наматывает мои волосы на кулак и тянет на себя, и, судорожно вздохнув, я выбираю другую тактику.

Я не сопротивляюсь. Я целую его.

Это оказывается сложнее, чем я ожидала. Хотя бы по той причине, что я начинаю ощущать так чертовски много, что могу умереть. Его губы жесткие, сухие и потрясающие. Я облизываю их, судорожно вспоминая его же поцелуи, проникаю в рот, сплетаясь языками, пока он практически не реагирует.

– Тебе нравится? – шепчу я, дотрагиваясь до его лица, а затем судорожно вздыхаю. – Ты без маски.

Его руки вцепляются в мою талию, больно сжимают, и я застываю, когда гребаный монстр стонет подо мной.

– Я беру свои слова назад, ангел, – он кусает меня за нижнюю губу, и я чувствую, как его рот расплывается в сумасшедшей улыбке: – Будь хорошей девочкой и приручи меня.

Святой. Черт.

Мое дыхание сбивается.

– Какой я, Элеонор? – его хватка крепнет на моей талии.

Каждый дюйм моего тела практически горит. Я хочу отстраниться, но мое любопытство изводит меня до смерти.

– Ну давай же, мышка.

Я позволяю своим ладоням исследовать его лицо, осторожно провожу по высокому лбу, бровям, острой линии челюсти, составляя мысленно его образ. Я не чувствую морщин, может, он немного старше меня.

– У тебя тоже есть шрамы. Как ты получил этот? – я прочищаю горло и вновь глажу подушечкой пальца гладкую кожу, пока не соприкасаюсь со шрамом возле линии волос.

– Я упал на статую ангела, когда играл в прятки в детстве, – необычный тон его голоса сбивает меня с толку. Будто он становится нежнее. Я не могу поверить, потому что человека передо мной едва ли можно назвать мягким.

Я даже не могу представить его беззащитным ребенком.

Он монстр без этики, границ и морали, который черпает силу из темноты и ворвался в мою жизнь без стука. Но сейчас, пожалуй, больше всего на свете я желаю сломать его защиту.

Прикоснуться к нему. Настоящему.

– У тебя было счастливое детство?

Мое сердце бешено колотится. Задержав дыхание, я провожу по густым волосам, которые лезли на лоб, изучаю прямой нос с легкой горбинкой, а затем, практически не дыша, дотрагиваюсь до губ – их, как и его темные, холодные глаза, я выучила наизусть, но у меня еще не было возможности чувствовать его так близко.

– Да, – его дыхание сбивается, когда мой большой палец гладит его нижнюю губу,