Элейн Ричардс - Магнат

День был пасмурным, промозглым, природа заждалась Рождества. В такое унылое время при появлении столь блистательной леди, как Мэри, у всех журналистов потекли слюни. Предвкушая сенсацию, они, как стая воронов перед битвой, собрались в отеле «Шунер», чтобы за выпивкой дождаться своего часа.

Выйдя из самолета, Мэри не взглянула ни направо, ни налево, а сразу пошла к машине. Те, кто был в аэропорту, лишь мельком увидели высокую, стройную женщину под пятьдесят с открытым аристократическим лицом и темными, зачесанными назад волосами. Забрызганное грязью такси тут же с рычанием умчало ее прочь от аэропорта.

Возбуждение нарастало. Все на Гулль-Айленде знали, что здесь живет бывший сенатор Джефф Коннери, и большинство людей нисколько им не интересовались. Но внезапное появление Мэри означало, что назревает что-то серьезное. Такси промчалось по продуваемому всеми ветрами, пустынному в это время прибрежному шоссе, мимо отеля «Клипер» с закрытыми жалюзи окнами и «Старой мельницы», мимо гниющих остовов вытащенных на берег лодок. Глаза Мэри то загорались, то темнели при взгляде на достопримечательности острова. Скоро такси, ревя мотором, перевалило через деревянный мост, и вдали показался коттедж Джеффа.

Джефф стоял на веранде и смотрел на приближающуюся машину. Мэри позвонила ему еще вчера и сообщила, что приедет, поэтому он тщательно побрился, принял душ и надел чистую рубашку и брюки. К ее приезду он успел привести в порядок дом и сходить в ближайший магазин за сандвичами.

В его крови не было привычной дозы алкоголя, и голова Джеффа раскалывалась от боли. Такси доставило Мэри к узкой дорожке примерно в сотне ярдов от коттеджа и, развернувшись, остановилось. Джефф поспешил встретить сестру.

Мэри уверенно спустилась вниз по склону и, подойдя к Джеффу, довольно холодно поцеловала его в щеку. Она была такого же роста, как и он, но ее окружал ореол богатства и благополучия. Джефф вглядывался в тонкие линии аристократического лица, унаследованного сестрой от матери, в то время как ему передались черты лица и весь физический облик предков отца — франко-ирландских крестьян.

Мэри ответила ему таким же пристальным взглядом.

— Проходи в дом, — пригласил он.

Они вошли в комнату, где было тепло от камина, в котором весело потрескивали принесенные Джеффом поленья.

— Я приготовил кофе и сандвичи, — сказал он. — Но если хочешь, можно сходить куда-нибудь позавтракать.

— Чашка кофе была бы очень кстати.

Она расстегнула молнию на куртке и сняла ее, свитер от Сен-Лорана подчеркивал элегантные линии ее фигуры. Она осторожно присела на плетеную кушетку, дожидаясь, пока Джефф сходит на кухню и принесет кофе.

Джефф передал ей чашку, и она с наслаждением сделала несколько глотков. Джефф поставил кофейник на журнальный столик у камина и устроился с чашкой кофе в кресле-качалке.

— М-м-м, у тебя приличный кофе, — с признательностью произнесла Мэри. — Я до костей промерзла.

Как бы в подтверждение своих слов, она протянула ему пустую чашку и тихо сказала:

— Ну хорошо. Ты прислал мне невразумительную записку о том, что тебе звонила Сэнди Меррит. Ты хотел подогреть мой интерес к этому делу. Что же, ты добился своего.

Джефф помнил, что он написал Мэри, и повторил слово в слово:

— Любопытный звонок был от Сэнди Меррит. Она хочет, чтобы я разобрался со смертью ее мужа, и жаждет мести. Я слишком сильно мучился с похмелья, чтобы разговаривать с ней. Но заноза осталась. Может быть, ты знаешь что-нибудь об этом деле, ведь ты живешь не здесь, а в реальном мире?

— Мне ничего не известно. Я обратилась кое к кому за советом, меня прежде всего интересовало, почему она позвонила именно тебе. Я подняла целую свору гончих из газет и с телевидения, но все напрасно. Так почему же она тебе позвонила?

Джефф встал, взял чашку Мэри, налил в нее кофе и снова сел.

— Она вспомнила, что в прошлом я занимался расследованием нераскрытых убийств. Смерть ее мужа произошла при подобных же странных обстоятельствах. Это можно сказать и о смерти Ли, Мэри.

На ее лице появилось выражение крайнего удивления.

— Почему ты заговорил об этом?

Джефф пристально смотрел на огонь. Ему предстояло решить, что стоит рассказать Мэри, а о чем следует умолчать.

— Я поражаюсь твоей слепоте, Мэри. В течение трех лет я занимался этим в сенатской комиссии по расследованию, выслушивая показания о том, что Ли был болен раком, что он впал в отчаяние и в конце концов покончил с собой. Но и тогда я всем своим нутром чувствовал, а теперь просто уверен, что он был убит. Я подозревал тогда и подозреваю теперь, что каким-то образом Хейги или другие нефтяные магнаты замешаны в его смерти. И вот еще один несчастный придурок погибает из-за того, что осмелился сунуть нос в дела Хейгов. — Он взглянул на Мэри. — Можешь побиться об заклад на любую сумму, Мэри, здесь прослеживается связь.

— Что ты собираешься делать?

Джефф встал со стула и подошел к камину.

— Я собираюсь прикончить остатки виски, а затем брошу пить. После чего вернусь в вашу жизнь, и если у меня крыша не поедет, то пробьюсь в сенат и вытряхну из них все дерьмо.

Мэри отставила чашку с кофе и встала. Быстро и решительно она подошла к брату и заговорила категоричным тоном:

— Теперь послушай меня. Ты всегда во что-то впутывался, но это меня не пугало, потому что ты все равно ничего не можешь довести до конца, даже если соберешься с силами, проявишь на этот раз характер и уедешь с этого острова. Но меня беспокоит сама возможность того, что ты разрушишь то немногое, что осталось от нашей жизни. Я умоляю тебя, Джефф, я умоляю тебя — не впутывайся опять в это дело. Успокойся.

— Не понимаю, что, черт побери, опасного в том, чтобы убедиться, что твой брат был убит?

— Ты — идиот. Будто ты когда-нибудь понимал, что опасно, а что нет! — Она заставила себя замолчать, догадавшись, что зашла слишком далеко. — Мы должны смотреть вперед, Джефф, и стремиться сохранить репутацию нашей семьи. Все, что у нас осталось, — это место, которое наши предки и родители занимали в истории Америки, и я хочу, чтобы оно было и впредь почетным и достойным.

— Разумеется, ведь ты всегда занималась только созданием имиджа.

— Ну а у тебя вообще ничего не осталось, кроме имиджа!

Джефф вышел на веранду. С неба серо-стального цвета обрушился на землю проливной дождь.

— Нет, Мэри, сам я все еще жив.

Мэри отлично знала, что он умеет восстанавливать свои умственные способности. Хотя его сегодняшние высказывания были несколько сумбурными, но вполне трезвыми и осмысленными.