Исчезнувшая - Кира Романовская
— Откуда ты знаешь?
— Читал результаты экспертизы.
— И где деньги с тех счетов?
— Часть у меня, чуть на её криптокошельке. Хочешь их найти? Помогать не буду, твоя плата за то, что уничтожил такую прекрасную женщину, — горько усмехнулся Крот, глядя на фотографии. — Я ненавижу людей, все твари и мрази, но я так и не нашёл за что ненавидеть Полину. Только восхищаться, что такие женщины существуют. Жаль, что её не стало. Самых лучших Бог забирает себе, оставляя всякую шваль, чтобы грехи свои по миру собирали и пиздовали прямиком в ад после смерти. Так моя бабка говорила. Ты и Янка твоя всё ещё живы. Царевну эту и рядом не поставишь, но, наверное, от неё нужна была не красота, а что-то другое. Хотя мог бы помоложе выбрать, а не эскортницу на пенсии. И что? Стоило оно того?
— Нет.
— Обычно так и бывает, — вздохнул Крот. — Я столько вас видел, неверных мужей, да и жён, всё одно и то же — мимолётное удовольствие, а потом долгая расплата. Хорошо, если это просто деньги — можно заработать. Некоторым везёт — изменщикам дают шанс на прощение, а тебя и простить-то некому.
Крот выудил из пачки фотографий одну и положил перед Ромой — Полина, стоит за большим окном в каком-то домике, с заплаканным лицом и всклокоченными волосами. По лицу лились слёзы, а она прижимала ладони к груди, в то самое место, где находится сердце. Полина не плакала так, даже когда они потеряли детей.
— Вот тогда ты её убил, — тихо сказал Крот. — С тех пор она больше не улыбалась. Вернее, улыбалась, но не так, как раньше. И фотку ты дурацкую выбрал для похорон. Мне больше эта нравится.
У Ромы задрожали губы, когда он увидел её в красном комбинезоне, со шлемом в руках, на их предпоследних гонках, ещё до заезда, но уже немного чумазую, с улыбкой до ушей, с развевающимися волосами по ветру. Это фото пестрело во всех обзорах гонок.
Леонида легла полутрупом и выставила на похороны фотографию Полины с какого-то светского раута, в вечернем наряде и бриллиантах, с приклеенной улыбкой — пластмассовая Полина, которая была куклой для игры дочки-матери.
— Знаешь, мне нравится наблюдать за парами, после развода. Когда муж, окрыленный и счастливый, уходит к любовнице, а раздавленная женщина с детьми и алиментами не знает, как жить дальше. Проходит месяц, два, иногда год, и происходит удивительная метаморфоза — мужчина понимает, что обменял шило на мыло, а женщина будто обретает крылья, на которых улетает от бывшего мужа так далеко, как только можно. Я вообще не понимаю, на хрена женщинам мужчины нужны? Им без нас, как будто лучше. Я уже говорил, что ненавижу людей?
Рома кивнул, продолжая рассматривать фотографии.
— Извини, что грузанул, я не разговаривал с живым человеком, месяца два, может, три... - хмыкнул Крот. — Ни хера не потерял, кстати.
— Ты можешь помочь в поисках убийцы Полины? — хриплым голосом спросил Роман.
— Нет, я предпочитаю наблюдать за живыми, в трупах и причинах убийства любит копаться Филин. Я пришел на похороны, чтобы на него посмотреть. Такой он, конечно, весь прилизанный позер. Рубашечка, брючки, а был-то всё равно, что гробовщиком, — усмехнулся Крот. — Однажды, я его уделаю, а он даже не заметит. Как не заметила Полина, что я следил за ней больше полугода.
— Ты придурок!
— Это ты придурок, Бунтарь, — покачал головой Крот. — Если бы меня любила такая женщина, я бы на других и не смотрел, только на неё...
Раздражение, которое копилось в Роме не один год, а высказать его было некому, вдруг вырвалось наружу и он заговорил.
— Полина — это недостижимый идеал для женщин, и слишком высокая планка на мужчин. Ты восхищался бы ею год, два, три, а потом начал бы понимать, что до ее уровня не допрыгнешь никогда, что бы ты не делал! Ты будешь её недостоин! Не дотянешься до этой звезды, как не пытайся!
— Зато можно упасть до уровня чьей-то пизды — я понял, видел сто раз, и увижу ещё столько же, — насмешливо закатил глаза Крот. — Только вы, придурки, с интеллектом хлебушка, не понимаете простую вещь — зачем до женщины тянуться, если можно просто любить? Может, вы просто не умеете?
— А ты, значит, умеешь?
— Нет, не умею, поэтому у меня нет девушки, а хлебушки всё женятся, заводят детей, а потом платят мне, — вздохнул Крот. — Тупые, я же говорю.
Рома опустил голову, молча рассматривая фотографии дальше, надеясь, хоть что-то найти или сделать себе ещё больнее. Его взгляд остановился на застывшей картине — Полина, злой дядя Валера и его бывший друг Сергей Голда.
— Что это?! Почему они здесь втроем? Откуда здесь Голд?
— Не знаю, вроде случайно встретились, он пытался её за руку схватить, Полина ему чуть не сломала руку в ответ. Крутая она, была, — улыбнулся Крот. — Кстати, дядя Валера, этот рыцарь на белом коне, искал твою жену после пропажи, даже к Филину ходил, но тот ему отказал. У него там свои мутки, а он никогда не делает то, что ему невыгодно в данный момент времени или в перспективе. Он падальщик. Сейчас Леонида заплатит ему гораздо больше за поиски убийцы, чем за мертвую дочь тогда. Отчаяние сильно взвинчивает цены на услуги Филимонова и он это знает. Однажды, я его уделаю, я уже говорил?
— Почаще бы ты из дома выходил, хоть в магазин, с кассиром разговаривал, — проворчал Роман. — И что за расследование было у Драгунова? Выяснил что-то?
— Нет. Он просто искал Голда. Дядя Валера говорят людей насквозь видит, он ему не понравился, видимо. Валерий искал его в подпольном казино, единственном, куда его ещё пускали, но твой друг затихарился, там не появлялся.
Роман задумчиво почесал подбородок, рассматривая Голда, товарищ со времен их последней встречи сильно сдал — похудел и подурнел, причиной этому стал Серебряков отчасти. Когда Мистер Голд решил снять бабла с друга за хранение тайны, Рома с помощью Крота нарыл на него имена и телефоны должников, которым позарез нужен был Сережа. Рома пригрозил бывшему другу, и тот исчез. Оказался понятливее Яны.
— Меня тут убить пытались, возьмешься?
— Нет, я же сказал — это не ко мне, я только слежкой занимаюсь, немного хакером подрабатываю, достаю конфиденциальную инфу, знаю пару карманников, которые твою Янку обобрали. Остальное мне неинтересно.
— Хоть чем-то можешь помочь?!
— Помоги себе сам,
