Птичка для пилота - Евсения Медведева

– Хорошо, – прохрипел Максим и отвернулся к реке. – Как тебя сюда занесло?

– Ветром, – рассмеялась я, рассматривая его четкий профиль. Такой ровный нос, ярко-выраженные крылья, пухлые губы и дерзкий грубый подбородок. Щеки были затянуты щетиной, впервые видела его небритым и таким расслабленным. – Завтра брат женится, вот и пришлось лететь через полстраны, чтобы поздравить молодых.

– Пришлось?

– Конечно! Предновогодняя суета, заказы…

– А ты вообще отдыхаешь? – он снова повернул голову, вцепившись взглядом, стал шарить по лицу.

– Конечно, суббота и иногда воскресенье. Странно, что ТЫ задаёшь мне этот вопрос. В твоей профессии, наверное, отсутствует эта функция?

– Раньше летал без перерывов, ну, минимальный, естественно, выдерживался, чтобы коньки не отбросить. Но был настолько жадный до знаний и практики, что достал всех, сначала инструкторов, а потом и командиров. Спал в УТО, мог не появляться дома неделями. Небо. Только там я чувствовала себя на своём месте.

– Понимаю, – выдохнула я, закрывая глаза. – Я начинала с крохотной комнатки, в которой еле помещался письменный стол. У меня не было ни помощников, ни секретаря. И тогда я была тоже счастлива, как никогда.

– Ну, ладно, я. С садика грезил небом, видел, как на отца смотрят, когда он идёт по двору после полёта, но ты? Как это пришло тебе в голову?

– А я тоже с детства женила всех подряд. Начала, естественно, с кукол, ну, а дальше на людей набросилась. Кстати, в свою защиту могу сказать, что Катька и Лёшка из 3 «б» до сих пор счастливы. А поженила я их в песочнице у дома, и поверь, достоинства у Катюши были весьма скромные на тот момент!

Максим смотрел прямо в глаза, а потом зашёлся громким смехом. Я оторопела, потому что то, что видела сейчас, никак не соответствовало его образу, что засел в голове. Исчезла сухость, строгость и надменность. Он даже смотрел иначе, словно буря в его глазах стихла, уступив место шёпоту прибоя.

– Аргумент принят, будет учтён комиссией, – Максим вытащил из варежки руку, чтобы утереть пробежавшую от смеха слезу. – Идём в кафе?

Вопрос был задан риторический, потому как ответ ему не требовался.

– Ты звал на прогулку, а не в кафе, – попыталась возразить я, но он только улыбнулся, продолжая уверено идти в сторону кафе.

– Ты слишком легко одета. Согреешься и снова пройдёмся.

Зал небольшого ресторанчика был практически пуст, лишь за дальним столиком сидела группа девушек, при нашем появлении они зашушукались, а потом по очереди поздоровались с Максимом.

Мистер Боинг заметно напрягся, долго выбирал столик, куда сесть, а потом посадил меня спиной к любопытным дамочкам. По залу прокатился вздох разочарования, после чего буря в зелёных глазах стала набирать силу и, к моему счастью, обрушилась не на меня. Он как-то резко дернул головой в их сторону и ресторан погрузился в тишину.

– Это всего лишь любопытство, – пожала я плечами, собирая волосы в высокий хвост. Максим следил за каждым движением моих рук, прошёлся по волосам, лицу и застыл на шее и плече, обнажившемся в широком вырезе свитера.

– Ненавижу любопытство, – Максим с трудом отвёл взгляд. – Это нарушение личных границ.

– Или нарушение свободы мысли, – пожала я плечами и открыла меню.

– В смысле?

– Они имеют право говорить о чем угодно! И даже о тебе.

– А если я не хочу, чтобы обо мне говорили? – Максим прошёлся быстрым взглядом по меню, захлопнул и откинулся на спинку дивана.

– А вот ты и не говори о себе. К сожалению, запретить этого другим ты не можешь.

– То есть так выражается свобода, по твоему мнению?

– Да. Но другое дело чувство такта и воспитание, а если уж родители не повлияли, то ты и подавно ничего с этим не сделаешь. А почему ты не заводишь отношения на работе?

– Хм… – Максим растянулся в лукавой улыбке. – А откуда такая информация?

– Ну… Это вполне логично, – поняла, что брякнула лишнего, но отступать было уже некуда.

– Ты покраснела, – Максим нагнулся над столом и вновь впился в меня своим заглядимся, в котором назревала буря.

– От твоего взгляда я дышать не могу, – прошептала, потому что горло пересохло, а голос пропал. Дура какая… пора собирать манатки и драпать отсюда, пока не выболтала еще чего-нибудь!

– Не замечал в тебе робости, – Максим был явно ошарашен подобным признанием, поэтому вновь натянул коварнейшую улыбку и подался корпусом вперёд. Я ощутила аромат горькой ванили, отчего зачесался нос.

– А это не робость, Максим.

– А что же это, Танечка? – передразнил меня он.

– Просто взгляд у тебя такой…

– Какой? – не унимался он. Сидел, сложив руки на столе в крепкий замок, сверлил взглядом, а рот дрожал от улыбки, которую еле сдерживал. Ему нравится! Ему определенно нравится! Я словно мышь перед ловушкой: уже вижу сыр, но запашок с дурнинкой.

– А вот такой, – я отвернулась к окну, прервав нашу дуэль, которую выиграть всё равно мне было не под силу. – Ты как туман. Сначала кружишь… потом отрезаешь от реальности, пряча в собственном мире, где если и есть правила существования, то только твои, а потом накрываешь с головой, лишая возможности выбраться.

Максим замолчал. Наблюдала за ним в отражении окна. Сидел, не сводя с меня своего взгляда. Кожей чувствовала. Мурашки поползли по шее, плечу и скрылись под свитером. Что со мной не так? Закрыла глаза и выдохнула. Сама пошла на встречу с ним, так не будь трусихой и посмотри ему в глаза!

И я посмотрела… В зелени больше не было мутности, лишь прозрачная лазурь и спокойствие. Максим улыбался, сидел подперев кулаком щеку и абсолютно открыто рассматривал меня.

– Что? – я машинально поправила этот чёртов свитер, благодаря которому чувствовала себя голой. Прикрыв одно плечо, я оголяла другое.

– Танечка… – начал было Максим, но его перебил официант, принёсший наш чай и пирожное.

– Я не заказывала сладкое…– захныкала я, рассматривая соблазнительную «Анну Павлову» с россыпью свежих фруктов сверху.

– Я заказал.

– Тогда сам и ешь! Иначе я завтра не влезу в платье после сегодняшнего домашнего ужина и десерта, – отодвинула блюдце с приманкой, взяла его чашку и налила чай. Густой аромат чёрной смородины и мяты ударил в нос, и я ненароком улыбнулась.

– Все женщины склонны к терроризму, или это только мне так везёт? –