На грани фола (СИ) - Настя Орлова

явно больше сотни, но вдруг сила, с которой Арсений жмет на газ, спадает. А потом машина ныряет в ближайший дорожный карман и резко останавливается.

— Что слу… — начинаю я испуганно, но Громов не дает закончить фразу. Разворачивается ко мне, обхватывает теплыми ладонями мое лицо, дергает на себя и жадно накрывает рот своими горячими губами.

Целуется Арсений, признаться, как бог. Зевс? Очень похоже. Я вот теперь вообще не удивляюсь, что девчонки после ночи с ним готовы душу продать, лишь бы повторить. Потому что я ощущаю то же самое. Напор его языка, настойчивость теплых губ, мятная свежесть дыхания, опоясывающее тело тепло его касаний — поцелуй еще не закончился, а я уже хочу продолжения.

— Пиздец, Булочка, я чуть не умер, так хотел тебя поцеловать, — сипит Арсений, отрываясь от меня.

— Правда? — шепчу я, ошалело разглядывая поплывшим взглядом его красивое лицо в считанных сантиметрах от меня.

— А чему ты удивляешься? Или ты думаешь, я в твою глухомань притащился из праздного интереса к новым местам?

— Кто тебя знает, Арсений Громов…

— Ага, стал бы я рисковать просто так, — в тон мне заявляет он, не скрывая иронии. — Твой отец, кстати, сказал, что у его ружья дальний прицел… что бы это ни значило.

— На самом деле, папа совершенно безобидный, — шепчу я. — Просто ты его застал врасплох. Ко мне, кроме Вени, никто так не заявлялся с ночевкой.

— Лузер спал с тобой? — Арсений недовольно кривится.

— Да, но в отличие от тебя, в мою кровать не лез, — позволяю себе хихикнуть. — Довольствовался местом на кухне.

— Говорю, же — лузер, — он тоже улыбается, демонстрируя мне пару очаровательных ямочек, но стоит его взгляду зацепить экран на приборной панели сразу же мрачнеет. — Блять. Я реально опаздываю. Продолжим вечером с этого места?

— Я не знаю… — смущенно отвожу глаза.

— Так, Булочка. Вечером. Я тебе говорю. Отказ не принимается. Надевай свое лучшее платье — заеду за тобой в девять. Это свидание.

— Свидание? — повторяю потрясенно.

Настя мне говорила, что Арсений Громов на свидания никогда не ходит. С девушками только спит, а развлекается в компании Платонова и Быкова.

— Странная ты, Булочка, — Арсений закатывает глаза. — Я с твоим папой членом мерился точно не ради банального перепиха с тобой. Так что… да, свидание.

— Что папа тебе сказал?

— Много будешь знать — быстро состаришься, — Громов щелкает меня по носу и отворачивается, чтобы вырулить с обочины на трассу.

Дальше мы едем в тишине. Точнее, мы молчим, но Арсений включает свой плейлист, и я с изумлением понимаю, что у нас с ним похожие музыкальные вкусы. Где-то в середине пути он непринужденно кладет ладонь мне на коленку. От неожиданности я затаиваю дыхание, но, в конце концов, приходится выдохнуть, потому что убирать руку мой спутник явно не планирует. Так она и лежит на моей коленке до самого города — а я смотрю на длинные пальцы Арсения, втайне мечтая накрыть их своими и переплести.

Глава 29

Арсений

— Арс, ты на ком вчера пропал? — острит Рус, когда мы после интенсивной тренировки переодеваемся в раздевалке. — Я телефон оборвал, пытаясь тебе дозвониться, но потом смирился, что какая-то цыпочка была быстрее.

— Угу, — отвечаю сухо.

— Колись, это кому счастье-то такое перепало?

— Отвали, Рус, — бурчу я, стягивая через голову форменную майку.

— А сегодня как? Встретимся? — это Саня подает голос на выходе из душевой.

С той памятной ночи в клубе, когда он наворотил делов, мы с ним почти не общались. По рассказам Руслана знаю, что он косяки осознал, так что слишком прессовать его не вижу смысла — мы же не телочки, чтобы выяснять отношения. Главное, чтобы такого дерьма больше не повторялось, а судя по тому, что Саня передвигается на такси, тачку за загул у него все же отобрали. Для профилактики. Не мне влезать с воспитательными мерами, когда батя Быков за сына взялся.

— Нет, сегодня не могу.

— Ты, блять, скрытный такой стал, Гром, — рычит Рус, бросая в меня потную майку. — Колись давай, что за дела у тебя.

— На свидание иду, — говорю я спокойно.

— Чего? — почти хором басят парни, в шоке застывая на месте.

— Сука, вы че такие душные, а? Свидание. Беру телочку и веду ее в ресторан. Что непонятного?

— На хера? — спрашивает Рус на полном серьезе.

— Потому что я захотел пожрать в приятной компании, а не среди ваших рож, — шиплю ядовито.

— Она не дает тебе, что ли? — Бык сосредоточенно хмурит брови, словно старается решить сложную задачку. Понимаю его. Вряд ли слова «Гром» и «свидание» он до этого хоть раз использовал в одном предложении.

— Что за озабоченность моей личной жизнью?

— Точно не дает, — прыскает Рус. — Бля, только не говори мне, что это пучеглазая тебя бортует!

— Пошел ты! — посылаю я его, безобразно краснея.

— Это называется, блин, приплыли. Точно она! — уже серьезнее говорит Руслан. — Ты запал на нее все-таки?

— Тему сменим? — цежу холодно, стаскивая шорты. — Ты какого хрена мяч пропустил, когда я пасовал под кольцом? Думаешь, соперники такую херню схавают?

— Ты мне зубы не заговаривай, — не унимается друг. — Запал на Огневу?

— На кого? — в недоумении уточняет Саня.

— На фигуристую подружку лузера, — поясняет Рус.

— Да ну на хер!

— Блять, вот вы достали! — Быстро одевшись, я кидаю форму в сумку и топлю на выход. — Как бабки на лавке, честное слово. Семок только не хватает.

— Удачи, Ромео, — летит мне в спину хохот Платонова.

— Иди ты! — Я показываю ему два средних пальца и удаляюсь, тем более что услуги таксиста от меня больше не требуются. Рус все же, слава богу, забрал тачку из дома — имеет на нее полное право. Вот и Быкова за одно подвезет.

Остряк, блин. Когда-нибудь я ему это обязательно припомню. Или нет. Нет, все же. Я же, в отличие от Руса, лежачих не бью. А сам чувствую, что огненная Огнева уложила меня на лопатки. Запахом своим, глазищами, дерзостью, слетающей с аппетитных губ, шикарными формами, которые так идеально ложатся в мои ладони, и тем, как умело она трахает мне мозг. Весь его уже вытрахала, а все никак не уймется.

Со своими чувствами к ней я сам пока не могу примириться — понимаю, что свернул куда-то не туда, но вырулить на ровную дорогу что-то никак не выходит. Даже в деревню за ней поперся, а я ведь далеко не любитель пасторальных пейзажей. Но несмотря на испорченные в хлам «Джорданы», заляпанную соусом «Баленсиагу» и убитую подвеску на «Порше», я ни