На грани фола (СИ) - Настя Орлова

— Очень вкусно, — закидываясь едой, которую выставляет передо мной мама Огнева, я украдкой наблюдаю за Булочкой.

Мог бы и не смотреть, зная, что нахожусь на мушке у Сергея Викторовича, но она такая привлекательная этим утром, что я даже под страхом физической расправы не могу отказать себе в удовольствии ее разглядывать. Пухлые губы, чуть припухшие веки, волосы, собранные в безобразный пучок на макушке с помощью резинки. Наверное, ее прикол в том, что она даже не старается понравиться мне. Она такая, какая есть, а я от ее естественности торчу, как нарик, дорвавшийся до дозы.

— Арсений, а ты на обед останешься? — спрашивает Светлана Дмитриевна, заставляя меня оторваться от созерцания своей дочери. — Я борщ приготовлю.

— Спасибо за приглашение, Светлана Дмитриевна, но мне в город надо возвращаться. У меня тренировка в два.

— Ну-ну, баскетболист же, — чуть насмешливо тянет батя Огнев.

На любого другого я бы за такие подъебы волком смотрел, а на этого как-то даже не хочется. Это у них семейное, видимо, не могу я сердиться на людей с огненной фамилией.

— Пап, — встревает Тори. — Арсений очень хорошо играет. На прошлой неделе благодаря ему команда нашего университета в финал студенческой лиги вышла.

От познаний Булочки в области моих баскетбольных успехов по телу разливается приятное тепло. Мы ж самцы дикобразов такие — нас интересующая самка погладит по шерсти, и мы урчать готовы от удовольствия.

— В финал, говоришь? — видно, что Булочка отца своего немного пристыдила, тот даже делает вид, что ему интересно. — Ну, молодец, раз так.

Батя Огнев встает из-за стола и смотрит на меня не мигая.

— В гараже тебя жду. До шарашки Георгича пять минут езды, но ты все же не задерживайся.

— Да я все, — говорю я, отодвигая пустую тарелку. — Спасибо вам за завтрак, Светлана Дмитриевна. Очень вкусно.

— На здоровье, Арсений.

Прежде чем выйти из кухни вслед за удаляющейся спиной бати Огнева, я ловлю на себе взгляд Булочки.

— Бу… Ог… — блять, стыд какой, двух слов уже связать не могу. — Тори, ты со мной вернешься в город? Или останешься?

Ох, как громко она сглатывает. Тут же вспыхивает, переглядывается с мамой, потом облизывает губы, и этим порочным в своей невинности жестом возвращает к жизни мой утренний стояк, который едва успел разомлеть от обилия пищи.

— Вернусь, — говорит она сдавленно и дышит так тяжело, словно вместе со мной пробежала стометровку. — В город. Арсений. С тобой.

Ну, радует, что не только у меня лингвистический коллапс этим утром случился. А еще греет мысль, что в машине на обратной дороге можно будет ее без лишних премудростей потискать.

Глава 28

Тори

— Мам, не нужно мне банки, ну серьезно, — умоляющим тоном прошу я, видя, как она суетится, утрамбовывая для меня сумку с едой.

— Как не нужно-то? Домашнее все, вкусное. А то я же знаю, как ты питаешься в городе своем — на фастфуде далеко не уедешь.

— Я нормально питаюсь, — возражаю, сгорая со стыда. — Тащить эту сумку мне вообще неудобно.

— Арсений, ты же Тори до общежития довезешь? — не сдается мама, глядя на парня, который скромно стоит в углу и, по всей видимости, угорает над развернувшейся сценой.

— Довезу, конечно, Светлана Дмитриевна, — отвечает он. — И даже в комнату к Тори сумку занесу. Может, и на обед напрошусь. Очень аппетитно буженина выглядит, которую вы только что завернули в фольгу.

— Ну вот! — мама, расплывшись в улыбке, довольно вытаскивает из ящика еще одну банку с соленьями. — На машине тебя довезут, в комнату все поднимут. Бери — не хочу.

— Вот именно, мам, что не хочу! — огрызаюсь я, но мысленно уже признаю поражение.

Родители, конечно, удивительные существа. Как будто сами никогда не были молодыми и не помнят, каково это — когда тебя выставляют на посмешище перед парнем, который… который… А в самом деле, кто такой для меня Арсений Громов? Особенно теперь, после этого загородного детокса?

— Уверены, что на обед не останетесь? — делает мама еще одну попытку задержать нас на пару часов.

— С удовольствием бы остались, Светлана Дмитриевна, но мне правда нужно ехать. Тренировку пропускать нельзя, — говорит Арсений с искренним сожалением в голосе, перехватывая сумку с недельным запасом еды, которую уложила мама. — В другой раз, может быть?

— Приезжай, конечно! — у мамы от восторга загораются глаза. — Мы только рады будем, правда, Сереж?

— Угу, — отзывается папа.

С тех пор как они полчаса назад вернулись с Громовым из шиномонтажки, папа вообще крайне немногословен. Уж не знаю, что там между ними произошло, но и Арсений кажется более расслабленным, чем утром.

— Спасибо за гостеприимство и помощь, — между тем говорит Громов, обращаясь к моим родителям.

— Пожалуйста, — это папа встает с дивана, чтобы пожать ему руку. — По бездорожью больше дочь мою не вози. На твоей машине это чревато последствиями. А я не всегда могу поблизости оказаться.

— Тори я в обиду не дам, — как-то уж чересчур серьезно заявляет Арсений, не робея под натиском папы.

— Не дашь, не дашь… — бурчит папа, а потом вдруг оборачивается и пронзает меня взглядом. — Вот и ты не давай.

От двусмысленности этой фразы я снова отчаянно краснею. Арсений сбоку сдавленно усмехается, будто подавился, и только мама как ни в чем ни бывало продолжает хлопотать над второй сумкой с домашними бутербродами «в дорожку».

Пока Громов занят погрузкой приданого в машину, я прощаюсь с мамой.

— Такой мальчик положительный, — успевает шепнуть она мне на ухо. — Воспитанный, приличный…

Ох, мама, знала бы ты, как «прилично» Арсений Громов шарил у меня под трусами в общаге, и какой внушительный «герой» упирался мне сегодня ночью в поясницу... Но кто я такая, чтобы снимать с тебя розовые очки?

Усевшись в машину, мы с Арсением обмениваемся взглядами. Он непривычно серьезен, я отчего-то тоже растеряла красноречие. Словно то, что происходит между нами, чересчур сложное, чтобы облечь это в слова.

— Поехали, Булочка, — произносит он хрипловато, первым прекращая игру в гляделки.

И следом мощно рычит мотор. Длинные пальцы Громова переключают рычаг скорости и ложатся на руль. Сжимают гладкую кожу, выкручивают влево, выезжая из нашего двора. Я почти не дышу: смотрю на эти пальцы, вспоминая, что они вытворяют, стоит дать им волю, и так горячо становится повсюду, что на миг мне кажется, кожаное сиденье подо мной вспыхнет ярким пламенем.

Автомобиль вылетает на автостраду, ведущую в город. Все это время он так стремительно набирает скорость, что порой мне хочется зажмуриться от страха, потому что на спидометре