Элизабер Хардвик - Раскаленная душа

Прямота вопроса застала Линду врасплох. Однако Элис ошибается, Кевин ее не любит. Хотя надо признать и свою ошибку: она заблуждалась насчет отношений Элис и Кевина. Чтобы понять это, достаточно было увидеть их вместе — да, между ними чувствовалась искренняя взаимная привязанность и нежность, но это была нежность брата и сестры, а не любовников. Линда сразу поняла это, и не важно, что она говорила Кевину.

Она наконец осознала, что ее тревожит: нужно вернуться домой и поговорить с отцом.

— Элис, мне пора ехать. — Линда порывисто встала. — Было приятно познакомиться и с вами, и с вашим сыном, но…

Элис негромко, но решительно прервала ее:

— Если бы не Кевин, у меня бы не было сына.

Линда изумилась: что она имеет в виду?

— Когда мы с Рональдом узнали, что у нас не может быть детей, я пришла в отчаяние. — Элис неотрывно смотрела в глаза Линде. — Я таскала Рональда по врачам, надеясь, что кто–нибудь сможет нам помочь, и отказывалась даже обсуждать вопрос об усыновлении. Мечта о ребенке превратилась в навязчивую идею. Всякий раз, когда Рональд заговаривал о приемном сыне, я отдалялась от него. Мне хотелось своего малыша, не чужого, хотелось чувствовать, как он растет внутри меня, родить его, держать его на руках… В конце концов, мы с Рональдом так отдалились друг от друга, что наш брак оказался под угрозой. Вам это ничего не напоминает? — вдруг спросила она.

Линда нахмурилась. Ой ли? Они с Кевином не обращались к специалистам. Они потеряли ребенка — возможно, единственного, которого им суждено было иметь, и Линда просто отказалась говорить на эту тему. Боль была слишком острой.

— Нет, у нас было не так.

— Да нет, так же, — сочувственно протянула Элис, — а может быть, и хуже. Вы уже зачали ребенка, потом потеряли его, а это еще горше. И не сердитесь на Кевина, что он рассказал нам об этом, — поспешно добавила она, видя, что Линда напряженно застыла. — Три года назад, когда мы с ним познакомились, у него было очень трудное время. Он потерял и ребенка, и вас, и оказался почти в полном одиночестве. Вероятно, только глядя на него, я в полной мере осознала, какая опасность угрожает нашему браку.

Целых два года я была так одержима идеей родить ребенка, что чуть не забыла о самом главном: ведь я любила Рональда, и сохранить наши отношения, наш брак — вот что было важнее всего. Горе Кевина, потерявшего самое дорогое — любовь, меня образумило. Можно сказать, благодаря ему мы с Рональдом занялись усыновлением. — Помолчав немного, она с чувством добавила: — Кевин заставил меня понять, как мне повезло. У меня есть Рональд, моя вторая половина. И я наконец осознала, что буду любить ребенка, которого мы вырастим вместе, даже если он родится не у меня.

Линда сглотнула подкативший к горлу ком.

— Я не знала, что Кевин так страдал.

— Потому что вы его не слушали. Впрочем, я вас не виню. Иногда мы выплескиваем свою боль и гнев на самого близкого человека, не замечая, что творится с ним самим. Я так же вела себя с Рональдом.

А как Линда обошлась с Кевином? Она была в таком отчаянии, потеряв ребенка и выслушав приговор врачей. И разве можно было винить Кевина за то, что он отвернулся от нее и ушел к другой женщине, которая сумела окружить его сочувствием и пониманием!

— Кристофер — очаровательный малыш, — продолжала Элис. — Он появился у нас шести недель от роду, и я сразу же полюбила его. Он наш, понимаете, Линда, мой и Рональда, потому что мы его любим, ухаживаем за ним, когда он болеет, смеемся вместе с ним. Быть родителями — это не только биологически дать жизнь ребенку. Настоящая любовь начинается уже после рождения, когда он появляется на свет. Я не могла бы любить Кристофера еще сильнее, — сказала она просто, — даже если бы он был нашим сыном.

Линда готова была согласиться с Элис, но их брак с Кевином — совсем другое дело. Как ей объяснить? И вдруг она решилась.

— Это Кевин меня бросил, а не я его.

— А вы не пытались выяснить, почему? — не унималась Элис. — Я не могла понять, как любящий мужчина может послушно уйти, и спросила его об этом.

Линда затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Ну и?..

— О, нет, Линда! — Элис покачала головой. — Кевин — мой друг, и я не могу обмануть его доверие. Если хотите узнать правду, вам придется спросить его самого.

— Как же я его спрошу? Он ушел.

Элис посмотрела на нее с сочувствием.

— Поезжайте к нему домой. — Элис заметила, как побледнела Линда. — Дорогая, неужели это так трудно сделать? По–моему, Кевин не раз пытался наладить ваши отношения. Не пора ли и вам сделать шаг ему навстречу? Его просто убивала необходимость дожидаться того дня, когда вы снова сможете выйти на сцену и он наконец сможет вернуться в вашу жизнь.

— На том злополучном концерте он вел себя ужасно — сплошное высокомерие, — вспомнила Линда.

Во взгляде Элис промелькнуло сожаление.

— Сколько вы с Кевином были женаты? Два года? И вы так и не узнали его по–настоящему…

— Узнала, еще как! — горячо возразила Линда. — Он был заботливым, любящим, внимательным…

Они так хорошо подходили друг другу по всем статьям — и эмоционально, и физически, и профессионально, — что их брак был почти безоблачным. До несчастного случая. А потом все пошло прахом. Но кто в этом виноват, Кевин… или она? Кто из них изменился?

— Линда, поезжайте к нему…

— Я не знаю, где он живет, — быстро сказала Линда.

Элис кивнула, поднимаясь.

— Очень мало кто знает его адрес. Кевин, как раненый лев, скрылся в своем логове и зализывал раны. — Она черкнула адрес на листке из отрывного блокнота, лежавшего возле телефона, и протянула его Линде. — Вот адрес, а ехать к Кевину или нет, это уже вам решать. Но я почти уверена, что сам он к вам не приедет. Только не в этот раз. По–моему, прежде чем окончательно разорвать ваш брак, все же стоило хотя бы еще раз поговорить.

— Процедура развода почти завершена, — сообщила Линда убитым голосом.

— Это дело поправимое, — отмахнулась Элис. — В конце концов, Линда, что вам терять?

Элис права. Терять ей нечего — больше нечего. Она знала, что никого не сможет полюбить так, как Кевина. Но хватит ли у нее мужества явиться к нему в дом, рискуя быть выдворенной с порога? Конечно, будет нелегко, но нужно попытаться поговорить с ним, установить хотя бы некое подобие дружеских отношений. Все же это больше, чем ничего.

— Вы очень милая, Элис, — Линда обняла женщину. — И настоящий друг Кевина.

— Так вы теперь поверили, что я ему только друг? — Видя растерянность Линды, Элис рассмеялась. — Репортеры, знаете ли, не верят в возможность дружбы между мужчиной и женщиной. Мы с Рональдом в курсе сплетен, которые ходят обо мне и Кевине, и не раз смеялись по этому поводу. Я — однолюбка, и уже нашла своего единственного мужчину, это — Рональд.