Дзюнъити Ватанабэ - Свет без тени

– Но он же может попасть в неловкое положение. Завтра этот репортер чуть свет примчится сюда.

– Ну и пусть.

Кобаси беспокойно заерзал на стуле.

– Если двое врачей из одной и той же клиники утверждают разные вещи, не покажется ли это странным?

– Безусловно. Но ничего не поделаешь.

– Что за дурацкое упрямство!

В спорах Акико быстро теряла самообладание и в запальчивости разговаривала с Кобаси так, как могла позволить себе только любовница – без всяких церемоний.

– Ах, упрямство?!

– Ты понимаешь, что ты натворил? Из-за тебя может пострадать репутация Наоэ!

– Какая чушь! Это на мою репутацию всем наплевать. Это мне никто и не подумал сказать, что у Ханадзё Дзюнко «аппендицит». Я – врач, а со мной считаются меньше, чем с какой-нибудь медсестрой.

Честность и прямодушие уживались в Кобаси с безудержной вспыльчивостью. Акико нравилась его мальчишеская запальчивость, но порой ей становилось страшно за него.

– Вряд ли доктор Наоэ не сказал тебе нарочно. Просто забыл, – предположила она.

– Голова у него работает превосходно. Не думаю, чтобы он мог «просто» забыть.

– Давай я сама расскажу ему, будто между прочим. Вернулась Томоко, и Акико шепотом закончила:

– Тогда тебе не придется ничего объяснять.

– Не лезь, куда тебя не просят!

– Но…

– Я сказал лишь то, что знал. И не считаю нужным оправдываться, – отчеканил Кобаси и решительно направился к двери.

Как и следовало ожидать, на другой день позвонили из редакции «Сюкан лейди» и поинтересовались, что именно случилось с Дзюнко Ханадзё. В регистратуре ответили, что доктор Наоэ еще вчера все подробно объяснил и добавить к этому нечего.

Тем не менее в обеденный перерыв в клинику неожиданно явились репортеры.

– Мы пытались их выпроводить, но они заладили: «Ничего, мы подождем». И до сих пор не думают уходить, – пожаловалась Наоэ дежурный регистратор, которой было приказано отваживать непрошеных гостей.

– Вот нахалы!

Наоэ, игравший после обеда с рентгенотехником Савадой в го,[14] закончив партию, нехотя поднялся.

Репортеры ждали, сидя в приемной. Их было двое: один – высокий и тощий, второй – полная противоположность – маленький и толстый.

– Извините, что оторвали вас от дел…

Тощий протянул Наоэ визитную карточку. Его звали Танабэ. Толстый оказался фоторепортером.

– Я уже ответил на все ваши вопросы.

– Да. Но мы хотели… – начал тощий, и в это мгновение сверкнула вспышка. Фоторепортер подскочил к Наоэ сбоку.

– Вы полагаете, моя физиономия вам пригодится?

– Это на всякий случай. Ведь вы лечащий врач Ханадзё.

За фотографа на правах старшего разговор вел тощий.

Наоэ недовольно поморщился.

– Скажите, доктор, у нее действительно аппендицит?

– Сколько раз мне надо вам это повторять?

– А мы слышали совсем другое: Ханадзё сделали аборт.

Репортер впился взглядом в Наоэ, но у того лицо оставалось невозмутимым.

– И в обморок она упала потому, что недолечилась. Слишком рано вышла из больницы… Что вы на это скажете?

Наоэ пристально рассматривал репортеров. Потом еще раз взглянул на визитную карточку.

– Кто вам это сказал?

– Так, один человек…

– Повторяю, у Ханадзё аппендицит.

– Поверьте, – не унимался тощий, – мы ничего не придумали. Сведения из самого достоверного источника.

Репортеры настороженно следили за Наоэ. Он безразлично пожал плечами.

– Ну и что из этого следует?

– Мы желаем услышать от вас правду. Не надо водить нас за нос. – Репортер держался уверенно и нагло. – Ведь так все и было?

– Нет.

Наоэ задумчиво созерцал стеклянную дверь.

– У нас есть неопровержимые доказательства.

– Это вам так кажется.

– Хорошо. Мы все скажем – только не упадите от удивления. Человек, который рассказал нам об этом, работает в вашей клинике.

Репортер опасливо огляделся. В приемной не было ни души. Дежурная в регистратуре вязала кружева.

– Как вы полагаете, кто?

– Понятия не имею.

– Что ж, можем помочь догадаться. Вот вам намек – это врач.

По лицу Наоэ скользнула тень, но лишь на мгновение. В следующую секунду оно снова было бесстрастным.

– Хирург, как и вы. Улавливаете? Доктор Кобаси! – Репортер победно ухмыльнулся. – Вчера вечером мы позвонили сюда справиться о здоровье Ханадзё. К телефону подошел доктор Кобаси и совершенно неожиданно выложил все начистоту. Наоэ молча кивнул.

– Что вы теперь скажете? По-прежнему утверждаете, что у нее «аппендицит»?

Снова сверкнула вспышка. Наоэ покосился на камеру, затем смерил репортера презрительным взглядом.

– И это все?

– Да. Вам мало? – деланно изумился тощий. – Будете нас обманывать, мы об этом так и напишем.

– Вы собрались писать про эту историю?

– А как же? Дзюнко Ханадзё, любимица публики, теряет сознание у всех на глазах. Дзюнко Ханадзё беременна. С таким-то невинным лицом! Кто бы поверил! – Репортер захлебывался от возбуждения. – Непременно напишем! Это будет такая сенсация, что все ахнут. Лучший репортаж из всех, что мы о ней публиковали!

Наоэ разглядывал аквариум за спиной репортеров. В воде вяло двигались пестревшие зелеными и желтыми полосками тропические рыбки.

– Короче, у нее не аппендицит?

– Аппендицит.

– Сэнсэй, не упрямьтесь. Мы ведь все равно напишем.

– Можете писать, что вам вздумается.

– Значит, «да»?

– С чего вы взяли?

– Почему же вы тогда говорите «можете писать»?

– Потому, что вы сказали, что все равно напишете. Репортеры устало вздохнули.

– Я лечащий врач Дзюнко. И говорю вам, что у нее аппендицит. Если вы мне не верите, поступайте как знаете.

Наоэ повернулся и зашагал к лифту. Репортеры проводили взглядом его длинную худую фигуру.

– Твердый орешек, – растерянно пробормотал тощий, когда Наоэ скрылся в лифте.

Ютаро Гёда беседовал в канцелярии с Цуруё Сэкигути. Рицуко в клинике сегодня не было, и в канцелярии две конторщицы самостоятельно заполняли счета на выплату страховки.

– Диагноз пока не ясен?

Ютаро заглянул в историю болезни.

– Сегодня больного смотрел сам доктор Наоэ. Он склоняется к мысли, что это связано с кровью.

– Заболевание крови?..

– Он велел сделать серию анализов, так что в течение пяти дней все окончательно прояснится.

– М-да… – мрачно проворчал Главный, листая историю болезни.

Речь шла о старике, которого вчера доставила «скорая помощь». Часа через два после этого в клинику прибежала пожилая женщина и подтвердила, что больного действительно зовут Кокити Уэно. Раньше он был старьевщиком, но несколько лет назад у него неожиданно отказали ноги. Бывали дни, когда он не мог даже подняться с постели. А потом и жена его, заболев ревматизмом, была вынуждена уволиться из закусочной, где работала судомойкой, и теперь супруги существовали только на пособие.