Дзюнъити Ватанабэ - Свет без тени

– Между прочим, на днях Дзюнко Ханадзё потеряла сознание прямо на сцене. Надеюсь, с вами этого не случится?

– Со мной все в порядке, – усмехнулась певица.

– Берегите себя. А то, знаете, стоит упасть одной звезде, а за ней – и другие. Как бы не началась эпидемия. Впрочем, что это я? Аппендицит не заразен.

– Ах, что за страсти! – Девица рассмеялась, потом жеманно поднесла к губам микрофон.

– Аппендицит?.. – растерянно пробормотал Кобаси. Он ведь не ослышался: ведущий только что совершенно ясно сказал: «аппендицит»… А она ответила: «Ах, что за страсти!» – и оба рассмеялись.

«Вот как… Значит, для публики у Дзюнко аппендицит…»

Кобаси охватило мучительное предчувствие. Он явно сказал по телефону то, чего никоим образом не следовало говорить. Кобаси выключил телевизор и спустился к медсестрам. Каваай в одиночестве чертила что-то красным карандашом на температурном листе.

– А где Такаги?

– Пошла взглянуть на старичка, которого привезла «скорая помощь».

Кобаси сел на диван и отрешенно уставился на стену. Полочка с лекарствами, шкафчик с инструментами… гирлянда колб для капельниц…

– Его родственники не приезжали?

– Только что приехала жена.

– Детей у него нет?

– Кажется, нет.

– А как у него со страховкой?

– Недавно звонили из полиции. Кажется, он получает пособие для нуждающихся. Правда, это пока не точно.

– Помощь живущим в крайней бедности… Кобаси пришел в уныние: «Опять главный врач скорчит кислую мину!»

Он нервно поднялся и заходил по комнате. Наконец вернулась Акико. Увидев Кобаси, она доложила:

– У больного начался озноб, температура тридцать девять.

Кобаси предполагал, что обморок мог быть вызван гипотонией. Но похоже, все обстояло отнюдь не так просто.

– У него что-нибудь болит?

– Нет. Но дыхание слегка учащенное.

– Очень странно…

Кобаси ничего не мог понять. Что это за болезнь?..

– В любом случае надо ввести жаропонижающее. Метилон, одну ампулу.

Кобаси тяжело вздохнул и поднял глаза на Акико. Она держала в руках больничное судно.

– Это его?

– Нет. Дзюнко Ханадзё.

– Ну и ну… За ней даже выносят?

Кобаси был шокирован. Акико приподняла судно, и желтоватая жидкость заколыхалась.

– Она побежала на сцену сразу же после операции! Чего ради теперь так трястись над ней?!

– Ей следует очень беречься. У нее уже было осложнение.

– Ей давно пора ходить!

– Она все время спит.

– А ты выносишь за ней судно. Тоже мне принцесса!

– Вы не правы!

Акико сердито протянула судно слушавшей разговор Томоко.

– Иди вылей.

Послушно кивнув, Томоко вышла из комнаты. Когда дверь за Томоко закрылась, Кобаси спросил:

– Послушай, разве это секрет – насчет Ханадзё?

– Конечно. Доктор Наоэ велел говорить всем посторонним, что у нее аппендицит.

– Значит, все-таки аппендицит… – с досадой повторил Кобаси.

– А что такое? – насторожилась Акико.

– Мне тут звонил какой-то человек…

– Знаю. Он просил дежурного врача, и я дала ему ваш номер.

– Он сказал, что его фамилия Мураи и он хорошо знает Дзюнко Ханадзё…

– Что ему было нужно? – Акико села на стул напротив Кобаси.

– Я сказал ему правду…

– Неужели?! – ахнула Акико.

– Да. Он ведь отрекомендовался близким другом Ханадзё…

– Вряд ли. Скорее всего, какой-нибудь репортер.

– Мне-то откуда было знать!..

– Может, спросим у самой Ханадзё-сан?

– Пожалуй. Хотя нет, постой, – Кобаси заколебался.

– А вы не спросили, откуда он, кем работает?

– Нет. Вопросы задавал он.

– Если это репортер… Ох, что будет!..

– А что, правду знает только импресарио?

– Он, секретарь Ханадзё и президент телекомпании. А больше никто. Посетителей в палату не пускают. С ними разговаривает сам импресарио.

– Вон оно как…

Кобаси до боли стиснул пальцы. Какую же он сделал глупость!

– Так я спрошу Ханадзё-сан?

– Не надо. Теперь это уже не поможет.

– А вдруг они и в самом деле знакомы? У вас же сразу камень с души свалится!

– Это к делу не относится. – Неожиданно Кобаси вспылил: – Между прочим, врач не обязан выяснять личность и репутацию каждого, кто справляется о здоровье больного!

– Но Ханадзё-сан – не простая смертная.

– Что значит «не простая»? Как будто это имеет какое-то значение. – У Кобаси мелко задрожали губы. – Подумаешь, «звезда»! Она такой же человек, как и этот старик, которого привезли сегодня. В этой клинике слишком любят знаменитостей!

– Но ее положение…

– Для медиков это не имеет значения.

– А разве доктор Наоэ не предупреждал вас?

– Что-то не припоминаю.

– Странно. Сегодня приходил корреспондент женского еженедельника, и доктор Наоэ сказал ему, что у Ханадзё аппендицит, а потом старшая сестра собирала нас, предупреждала, чтобы мы, не дай бог, не проболтались.

– Мне об этом ничего не известно.

В комнате зазвонил телефон, и Акико сняла трубку. Кобаси не отрываясь глядел в окно. Он и в самом деле ничего не знал об официальной версии болезни Ханадзё, но сейчас это было слабым утешением.

– Минуточку, – Акико прикрыла трубку ладонью. – Явились! Из «Сюкан лейди».

– Что им надо? – Кобаси недовольно насупился.

– Да все то же. Опять насчет Ханадзё-сан!

– Скажи им, что меня нет.

Акико кивнула и прижала трубку к уху.

– Доктор Кобаси уже ушел домой… Да, совершенно неожиданно… Что? Нет, этого я не знаю.

Обменявшись с собеседниками еще несколькими малозначащими словами, она положила трубку.

– Назойливый тип.

– Что он сказал?

– Сказал: «Доктор Кобаси должен быть здесь. Свяжите нас с ним. Это очень важно».

– Должен быть здесь? – удивился Кобаси. Акико задумалась.

– А этот Мураи, он, случайно, не из «Сюкан лейди»?

– Не может быть…

– Они настаивали, что всего час назад вы были здесь. Откуда бы им это могло быть известно?

– Да-а…

– К тому же они просили именно хирурга Кобаси. Кобаси вспомнил, что в разговоре с Мураи сам назвал свою фамилию.

– Конечно же, это был репортер! Потому он и знает Ханадзё.

Кобаси, с досадой прищелкнув языком, поднялся.

– Ну и подонок же он в таком случае!

– По-моему, надо рассказать обо всем доктору Наоэ. Акико потянулась к висевшему над столом списку телефонов.

– Подожди. – Кобаси злобно посмотрел на Акико. – Не нужно звонить.

– Почему?

– Сказал «не нужно», значит, не нужно!

– Но он же может попасть в неловкое положение. Завтра этот репортер чуть свет примчится сюда.

– Ну и пусть.

Кобаси беспокойно заерзал на стуле.

– Если двое врачей из одной и той же клиники утверждают разные вещи, не покажется ли это странным?