Мариса де лос Сантос - Когда приходит любовь

— Что-то вроде того, — сказал он, грустно улыбаясь. — Она сейчас в командировке, занимается какими-то исследованиями. Ее довольно долго не будет.

— А как же Рождество? — обеспокоенно спросила Клэр, снова спустившись на землю.

— Чересчур успешные люди вроде Тео, Олли и меня существуют на уровне, который выше называемого обычными людьми «сезоном праздников», — сварливо заявила Линни, тоже присоединившись к нам, землянам.

— Ну да, Олли действительно очень много работает, — сказал Тео. И оживился. — Слушай, Корнелия, помнишь те праздники, когда ты заставила всех соседей смотреть «Прекрасную жизнь» каждый день в течение… подожди… месяца?

— Не говори глупостей, — возмутилась я.

— Точно, в течение месяца, — повторил Тео. Он повернулся к Клэр: — Тебе повезло, Клэр, что ты тогда еще не родилась. Она тащила детей в подгузниках из теплых домов и усаживала их перед телевизором. Это был кошмар.

Клэр засмеялась.

— Я знаю ее всего один день, а она уже составляет список фильмов, которые мне следует посмотреть, — улыбаясь сказала Клэр.

— Ну вот, ты уже настроил ее против меня. — Я перегнулась и ущипнула Тео.

— Ей это на пользу, как ты думаешь? — спросил Тео у Клэр. — Когда против нее настраивают?

— Думаю, да, — сказала Клэр и милостиво кивнула.

— Так какие у тебя планы на Рождество? — спросила я Тео и тут же поняла, что сделала ошибку.

— Да никаких нет. Родители собираются к Звездочке в Лондон. Мы с Олли хотели поехать в дом родителей, но тут подвернулось это исследование. Я решил, что без нее не поеду. Возможно, заскочу на несколько дней в январе. А ты? С кем ты собираешься провести Рождество? — Мы все старались говорить легкомысленным тоном, чтобы Клэр продолжала улыбаться, но рано или поздно он бы всплыл, этот вопрос, с уймой других вопросов, требующих трудных и сложных ответов.

— Понимаешь, Тео, — могла бы я сказать, — я не планировала поездку домой, потому что подозревала, что мой не очень щедрый на эмоции друг задумал романтическое путешествие, во время которого я надеялась навести мосты через эту эмоциональную отдаленность, но тут вчера в кафе появилась его дочь, о существовании которой я не подозревала и которую только что бросила ее мать. Она сидит здесь, несчастная и очаровательная, поэтому я понятия не имею, что мы будем делать на Рождество. — Но разумеется, я ничего такого не сказала. Никто ничего не сказал. Клэр опустила глаза и стала рассматривать центр столика, потом свои колени.

Линни оглядела всех и встала.

— Простите меня, — сказала она, — мне нужно поговорить с тем мужчиной насчет рубашки. — Прежде чем уйти, она положила ладонь на макушку Клэр. Линни не собиралась уходить надолго. Я это знала. Я рассказала ей историю Клэр достаточно подробно, чтобы она поняла, что эта история, как ни плохо я была с ней знакома, полна печали. И если придется улаживать ее в этом переполненном кафе, то чем меньше аудитория, тем лучше. Линни двинулась в направлении Хейса, крича:

— Хэллибертон!

Клэр встретилась со мной взглядом.

— Его зовут Хейс, — тихо заметила она.

Я вздохнула неожиданно для себя.

— Знаю, — сказала я. Мне стало трудно дышать.

— Клэр, — мягко произнес Тео, — смотри сюда. — И он начал быстро крутить четвертак в пальцах сначала одной руки, потом второй, взад-вперед. Я уже видела, как он проделывал этот трюк, видела и других людей, делавших то же самое, но только одной рукой, и я знала, что это далеко не самый сложный трюк в мире. Но Тео выполнял его ювелирно, четвертак скользил, как вода, между его длинными пальцами. Усталому страдающему ребенку этот трюк может показаться волшебством.

Глаза Клэр расширились.

— Вы можете меня научить? — почти прошептала она.

Они трудились минут десять, у Клэр ничего не получалось, но это было не важно, потому что с каждой минутой она все больше походила на обычную одиннадцатилетнюю девочку. Я пошла, чтобы взглянуть, как справляется Жак, а когда вернулась, Тео как раз объяснял:

— Есть две ступени. Сначала ты должна научиться, как это делается. Затем ты должна забыть, как это делается, и просто сделать. Выключи мозги и доверься рукам. — Клэр кивнула, и я поняла, что она мысленно записывает его слова, слово в слово.

Затем Клэр неожиданно положила четвертак между своими ладонями, сжала их очень крепко и спросила:

— Вы знали кого-нибудь, кто сошел с ума?

Это был странный вопрос, но Тео, похоже, не слишком удивился, только задумался.

— Думаю, что знал.

— А они выздоровели? — спросила Клэр.

— Конечно. Те, кого я знал, выздоровели. Те, кого я знал, долгое время были обычными, но потом начали меняться. Начали путаться, забывать многое и иногда вели себя так, как ты никогда от них не ожидал. Иногда они даже пугали.

— Они перестали быть самими собой, — сказала Клэр. Она не сводила глаз с лица Тео. Он тоже не отводил взгляда.

— Да нет, не совсем, хотя создавалось такое впечатление. Они внутри сохраняли себя. Они ведь прожили жизнь и любили людей, все это в них осталось.

— Вы в самом деле думаете, что они продолжают любить тех людей, которых любили, когда были здоровы? — спросила Клэр.

— В самом деле. Может быть, у них не получалось сразу понять любовь, и они вели себя не так, как любовь заставила бы их себя вести, но любовь никуда не исчезла. Такого не может быть. У людей, которых я знал, очень чувствительный химический состав элементов в мозгу нарушился, одних стало слишком много, других слишком мало.

— Они так заболели?

— Именно, они так заболели. А лекарства и внимательные врачи помогли им выздороветь.

— А все поправились?

Тео поколебался.

— Нет, не все. Но многие. Ученые с каждым днем узнают все больше о том, как помочь людям выздороветь. — Тео сказал это спокойным, ровным голосом, и Клэр приняла этот ответ. Она положила четвертак и схватилась обеими руками за край стола.

— Моя мама так больна. Она начала меняться в начале октября. Мы же с ней вдвоем живем, и я видела, как ей становится все хуже и хуже. Она начала делать странные вещи, например, забрала меня однажды из школы на весь день без всякой причины, а еще она дала мне выпить вина.

Я с изумлением слушала Клэр. У нее было на редкость выразительное лицо, и ее темные глаза светились доверием. Я уже видела намек на него в тот момент, когда Клэр сказала мне о Барселоне. Но сейчас это был не намек, это было немигающее, сияющее доверие, направленное прямо на Тео. В других обстоятельствах я бы обиделась — почему Тео, а не я, — но здесь было не до обид. Удачно выбрала Клэр, молодец!