Диана Морьентес - Испытание чучвств

— Я сегодня из больницы приехал, вошел в подъезд. Там, знаешь, дверь в подвал, замок висит. А на замке — капля краски… — он глубоко вздохнул и понизил голос. — Я малым карапузом был, когда эта капля там появилась. Тогда стены в подъезде красили в зеленый цвет и поставили кляксу на замке. Я ростом был до этого замка. И все мне эта капля нравилась, я ее и палочкой ковырял, и пальцем. Потом забыл об этом, вырос. А сегодня иду — и вдруг вижу это пятно, старое, зеленое… Оно так много значит для меня! Прямо аж сердце сжалось. Стены уже сто раз перекрашивали. А там мой отпечаток до сих пор остался. Я больше ничего не успел в жизни… Это единственное «мое», что останется после меня…

Наташа вздрогнула от последних слов, а Карен закрыл глаза, и по его щекам снова покатились слезы:

— Наташка, если бы ты знала, как я не хочу умирать!!!

Сегодня, второго сентября, во вторник, когда она после школы сразу пришла к другу, Карен отчаянно старался выгнать ее. Говорил, что ей нужно делать уроки — читать летнее домашнее задание по литературе. Все ее заверения, что она будет делать это ночью, пролетали мимо Карена. Тогда она придумала хитрый ход. Сказала, что хочет поделиться с ним впечатлениями о том, как прошел сегодня урок физики. Говорила интересно и с увлечением, описывала каждый взгляд учителя на нее, спрашивала у друга совета, как сделать так, чтобы физик расстался со своей девушкой и снова вернулся к Наташе.

Не призналась только в том, что Максим ее сейчас не волновал вообще. Как и учеба или что-нибудь еще. Что самое важное для нее — это отвлечь Карена от негативных размышлений.

В среду он снова повторял, что не стоит портить учебу из-за него. Говорил, что его скоро не станет, а школьные оценки повлияют на ее медаль, к которой она так стремится. Наташа плакала — впервые при нем за последние месяцы — и кричала:

— Мне наплевать на медаль! Если ты собрался умирать, то я не хочу терять ни минуты! Не умирай, и я буду спокойно приходить к тебе пару раз в неделю, как раньше!

Карен тоже плакал. Обнимал ее и говорил:

— Жить так я тоже не хочу. Люди, окружающие меня, это доктора. Все, чем я занимаюсь целый день — пью таблетки и все равно корчусь от боли. Я доставляю столько хлопот людям, которых люблю! А сколько денег мои родители уже выкинули на мое лечение! А знаешь, что будет дальше? Дальше вы будете убирать за мной говно, потому что я даже не смогу добраться до унитаза… И все для чего? Чтобы вы рано или поздно похоронили меня…

Четвертое сентября в Наташиной памяти, как в тумане, с того момента, как она отомкнула входную дверь его квартиры и почувствовала ужасный и сильный запах газа из-за закрытой двери кухни… Помнит, что не растерялась и не ударилась в панику. Открыла окно, быстро закрутила все вентили на плите, вытащила Карена в комнату и позвонила в «скорую». Тело было теплым, но пульс не прощупывался. Плакала и делала искусственное дыхание «рот в рот», как учили в школе. И думала, хотел бы Карен, чтобы его сейчас спасли?

Помнит, что когда приехали врачи, у нее самой уже кружилась голова. Догадалась позвонить его маме…

Утром в пятницу по дороге в школу сквозь слезы увидела в почтовом ящике листок бумаги. Наверно, его туда положил кто-то из родных Карена. Сама она вчера была в таком шоке, что не заметила у них дома на столе кухни два письма — семье и ей…

«Детка, точно знаю, что ты поймешь меня правильно. Мне так же больно, как и тебе. Нет смысла больше мучить близких людей. Прости за гадости, которые тебе сделал, и спасибо за все хорошее, что между нами было. Ты удивительная девушка, мой лучший друг. И прекрасная любовница, думаю, твой учитель много потерял. Жаль, что ты не хотела более серьезных и глубоких отношений со мной. А может, это и к лучшему.

Не теряй времени и не оглядывайся назад. Не живи прошлым — будущее лучше!

Я люблю тебя. Это мой последний поступок, который причинит тебе боль. Прости.»

Как добралась до школы — не знает. На уроках сидела, опустив голову и спрятав слезы за струйками волос. Совершенно не верила в то, что Карена больше нет, но уже чувствовала себя безмерно одинокой. Стоило немного успокоиться, она доставала записку и перечитывала ее — слезы подступали с новой силой, и сопротивляться им с каждым разом становилось все трудней.

Учителя видели, что она плачет и ничего не пишет в тетради, но делали вид, что не замечают этого. Только на физике Максим подошел к ней и поднял за подбородок ее лицо. Смотрел в ее ненакрашенные заплаканные глаза и спросил:

— Что случилось?

— Карен умер, — прошептала она.

И вдруг оттого, что сказала это вслух, сама поняла смысл этих слов. Разрыдалась и бросилась из класса.

— Решайте задачи, — сказал учитель одиннадцатому «Б» и вышел за ней.

Наташа стояла в коридоре, упершись лбом в раму окна. Повернул ее к себе и крепко обнял. Крепко-крепко…

Глава 5. Лучший друг

…Наташа неожиданно заметила, что смеется… Максим тоже смеялся. Она сидела за столом у него на кухне и ела макароны. Причем, она находилась на мягком диване, хотя раньше всегда чувствовала, как этот диванчик сковывает ее движения. Его ведь нельзя подвинуть ни ближе к столу, ни дальше, и Наташе всегда было ужасно неудобно, что нельзя махать руками и дрыгаться, будучи подпертой спереди — столом, а сзади — спинкой сиденья… Максим сейчас был напротив, как раз на ее любимой табуретке. Улыбка медленно сползла с лица девушки, она почему-то вдруг только сейчас поняла, что после похорон Карена уже прошло какое-то время. Когда оно успело пройти? Максим заметил ее замешательство:

— В чем дело? С тобой все в порядке?

Наташа растерялась и даже не знала, что ответить. Она посмотрела по сторонам.

— У тебя новые занавески… — задумчиво проговорила девушка.

Максим серьезно и с облегчением, Наташе не понятным, сказал:

— Добро пожаловать в реальный мир! Наконец-то ты с нами, впервые за этот месяц.

— С вами? — переспросила она.

— Жизнь продолжается, — Максим взял ее руку. — Я знаю, что тебе трудно. Но это он умер, а не ты. Он написал тебе записку, потому что хотел уменьшить твои страдания. Я бы на его месте поступил точно так же, лишь бы не мучить дорогих мне людей. Будь сильной, малышка. Будь сильнее, чем это возможно.

Наташа молчала, а Максим так и держал ее за руку. Максим единственный, кто был рядом с ней на похоронах. Он подхватывал ее, когда от жары у нее подкашивались ноги, и она готова была потерять сознание. Он обнимал ее, когда ей казалось, что она теперь совершенно одна в этом мире. Он вытирал ее слезы и говорил столько всего! Правда Наташа даже не помнит, о чем. Но его голос проникал ей глубоко в сердце, и становилось чуточку легче… Он рядом с ней уже много дней…