Джесси Кирби - О чем знаешь сердцем (ЛП)

В один из дней, наплававшись вместе и пообедав, я признаюсь, что хотела бы научиться серфингу, и в тот же день мы начинаем с основ. Колтон толкает меня в волну снова и снова, крича, чтобы я вставала, и радуясь каждый раз, когда я встаю – пусть я и падаю в следующую секунду. Мы повторяем все заново, пока у меня, наконец, не начинает чуть-чуть получаться. Я подплываю к волне, гребу изо всех сил, а потом чувствую его легкий толчок, которого мне хватает, чтобы ее поймать. На сей раз, когда он кричит, чтобы я встала, у меня получается удержать равновесие и прокатится на волне до самого конца. Ощущение настолько потрясающее, что я готова остаться в воде навсегда, и мы плаваем и серфим до самого вечера, пока мои руки не устают так сильно, что я еле-еле могу их поднять.

Позже мы сидим на волнорезе, а наши доски покачиваются рядом на блестящей поверхности воды. Дневной ветер стих, загорающие начали расходиться, кроме тех, кто остался посмотреть на закат. Солнце висит над водой тяжело и низко. Я чувствую на себе взгляд Колтона, пока смотрю, как оно ползет вниз, и оборачиваюсь к нему.

– Что? – спрашиваю, смутившись.

Усмехнувшись, Колтон ступней рисует на воде кружок.

– Ничего, просто… – Его лицо становится серьезным. – Знаешь, сколько дней я мечтал о том, когда смогу сделать хотя бы это? Я…

Он продолжает говорить, но я не слышу его, потому что в голове у меня прокручивается одно. Сколько дней, сколько дней…

Внезапно я чувствую себя так, словно меня уносит в открытое море. Я понятия не имею, сколько дней прошло после смерти Трента. Я не знаю, когда я перестала считать. Я не знаю, когда отпустила то, что приковывало меня к моей скорби, которая изо дня в день служила мне наказанием за то, что тем утром я не пошла вместе с ним, за то, что не была с ним на дороге, за то, что не смогла ни спасти его, ни попрощаться. И сейчас я даже не знаю, сколько с тех пор прошло дней.

Я сбилась со счета. Я опять подвела его.

– Мы можем уйти? – говорю я резко. – Пожалуйста. – Мне больно. Старое, привычное чувство стягивает мне грудь, и я не могу дышать.

– Ты разве не хочешь подождать? Вдруг мы ее увидим.

– Кого? – Я потеряла нить разговора и не понимаю, о чем он. Я не могу нормально вздохнуть, мои легкие разучились дышать.

– Зеленую вспышку. – Колтон показывает на солнце, которое наполовину ушло за горизонт.

– Что?

– Зеленую вспышку, – повторяет он. – Гляди. Когда солнце садится в воду, то в последний момент, если повезет, можно ее увидеть. Предположительно. – Он улыбается. – Раньше дед водил нас смотреть на закат и каждый раз рассказывал старую байку о том, что, если увидеть зеленую вспышку, то научишься заглядывать в людские сердца. – Колтон проводит пальцем по воде и негромко смеется. – Он клялся, что один раз видел ее. Мол, именно поэтому он всегда знает, кто о чем думает.

Заглядывать в людские сердца.

Мое сердце колотится, полное правды, лжи и недомолвок. Всего того, что я не хочу показывать Колтону и скрываю от самой себя.

– Смотри внимательно. – Он снова показывает на горизонт. – Она длится всего один миг.

Мы оба поворачиваемся обратно к солнцу, ярко-оранжевему шару, тонущему в океане, который сияет золотом под его лучами. Будто ускорившись, оно исчезает в воде все быстрее. Я начинаю паниковать. Хочу отвернуться. Хочу, чтобы и Колтон отвернулся тоже. Я знаю, это всего лишь байка, но когда солнце скользит вниз, задерживаю дыхание и в последний момент смотрю на Колтона. Он сидит, не двигаясь, с глазами, прикованными к горизонту.

А потом солнце исчезает.

Он вздыхает.

– Сегодня зеленой вспышки нет.

На секунду я встречаюсь с ним взглядом, потом отворачиваюсь к пустому участку неба, где солнце только что чуть не раскрыло мои секреты, и это все, что я могу сделать, чтобы не заплакать.

У себя в комнате, за закрытой дверью, я больше не могу сдерживаться. Трясущимися руками снимаю со стены календарь и сажусь вместе с ним на пол. Как я могла сбиться со счета? В какой из дней я проснулась и не произнесла мысленно новое число? В какой из вечеров я впервые заснула без мысли о Тренте?

Я перелистываю месяцы к дате, которую мне не забыть никогда – к Триста шестьдесят пятому дню. Ставлю палец на следующий за ним квадратик, но меня сотрясает всхлип, отпуская слезы, которые я кое-как сдерживала всю дорогу домой. В животе разливается чувство вины.

Как я сбилась со счета?

Вытирая глаза, я пытаюсь сосредоточиться на сетке пустых квадратов – на днях без Трента, которые я продолжала считать, потому что это был единственный крошечный способ сохранить с ним связь, всегда знать, как давно это было, и мне нужно снова…

– Что ты делаешь? – спрашивает Райан. Я даже не услышала, как она зашла. Едва увидев, в каком я состоянии, она садится на коленки напротив. – Что случилось?

Уронив календарь, я всхлипываю, спрятав лицо в ладонях.

– Куинн, эй, ты чего? – Ее голос полон сочувствия, и от этого все становится еще хуже.

Я поднимаю голову и смотрю на нее.

– Я… – На меня обрушивается новая волна слез. – Я не знаю, сколько дней прошло с тех пор, как он умер, я сбилась со счета и теперь не могу вспомнить, и мне надо… – Глотаю воздух, меня опять сотрясают рыдания, и я роняю лицо в ладони.

Вокруг меня обвиваются руки Райан, и я чувствую, как мне на макушку опускается ее подбородок.

– Ш-ш-ш… все хорошо. Все хорошо, – повторяет она, и мне хочется ей поверить, но она не представляет, каково мне сейчас. – Тебе не нужно продолжать считать, – говорит она мягко.

Вместо ответа я плачу, уткнувшись ей в грудь.

– Не нужно, – повторяет она, мягко высвобождаясь, чтобы взглянуть на меня. – Это не будет значить, что ты стала меньше скучать по нему, или что все, что у вас было, стало неважно.

Я сжимаю губы, трясу головой. Она столько всего не знает.

– Не будет, – говорит она уже тверже. – Все идет, как идет. Как должно идти. Тебе можно чувствовать меньше боли. Тебе можно опять быть счастливой. – Она замолкает. – Тебе можно снова начать жить. И это не предательство по отношению к Тренту. Он бы сам этого хотел.

При его имени из моих глаз вновь брызжут слезы.

– Так из-за чего все это? – спрашивает она. – Оттого, что ты забыла считать, или из-за Колтона? Потому что последние две недели вы видитесь каждый день, и знаешь, что? Ты стала счастливой. И тебе не нужно испытывать из-за этого чувство вины.

– Но это же…

– Это хорошо, – говорит Райан.

Я хочу верить ей и верю – отчасти. Часть меня знает, что она права, потому что отрицать то, как я чувствую себя рядом с Колтоном, – невозможно. Как нельзя отрицать чувство вины, которое маячит поблизости в каждую нашу встречу. Мне кажется, что таким образом я предаю Трента. И Колтона тоже, скрывая от него свой секрет. Я смотрю на календарь передо мной. Пустые квадратики – это дни, которые были такими же пустыми, пока я не повстречала его.